Чтение онлайн

— У меня есть решение, владыка, что может понравиться твоему мудрому сердцу — спокойно и быстро ответил Уджагорреснет. — Почему бы не отправить к нему ту, что была безграничной милостью твоею удочерена и поселилась в «Великом Доме»?

Фараон вздрогнул, едва не пролив на свои греческие одеяния вино.

— Нитетис? Дочь Априя? В своем ли ты уме, любезный Уджагорреснет? Много лет прошло с тех пор, как юность ее увяла. Что решит этот коршун, увидев что за невесту я для него приготовил? — вспылил Амасис, не ожидавший от Уджагорреснета такой глупости.

Ничуть не смутившись Верховный Жрец улыбнулся и поклонился.

— Он решит, владыка, что ты ценишь мудрость выше красоты, что так недолговечна — мягко возразил он. — Ну а кроме того, любовных ли забав ищет Камбис, прося себе супругу, выращенную нашей землей? Столь ли ценна красота юности для того, кто услаждается сотнями дев, готовых согреть его ложе хоть в походном шатре, хоть посреди роскоши дворца в Сузах? Наследника ли он ищет от такого союза, или же сердце его просит лишь уважения и готовности владыки Обеих Земель отдать по его просьбе даже старшую свою дочь? Ведь откуда ведать персам, чье семя породило в ней жизнь прежде, чем ты заботливо взрастил и воспитал ее…?

Довольно долго Амасис молчал, тщательно взвешивая слова своего советника. Кажущаяся на первый взгляд глупость их все больше рассеивалась, и столь простое решение вдруг показалось размякшему старику намного более удачным, чем любое другое. Теребя перстень, фараон вновь отпил из кубка и вернул его на украшенную россыпью драгоценных камней бронзовую тумбу.

— Я понимаю, как нелегко тебе было выслушать мое решение — заговорил наконец фараон, — и я также знаю, сколь много трудностей ты повстречал за последние месяцы. Оттого радость моя особенно велика, ведь я вижу, что вопреки всему твой ум все так же силен, а сердце все также наполнено любовью к своей стране и повелителю — голос Амасиса зазвучал благодарно, словно предложение Уджагорреснета, представленное в новом свете, облегчило долгие муки старика. — Да будет так, как ты советуешь — мягко закончил он и тяжело откинулся на подушки.

***

Раздираемый гневом, радостью и облегчением одновременно, вдохновленный Уджагорреснет бодрыми шагами шел прочь от дворца. У выхода он взобрался в свой роскошный паланкин, немедленно подхваченный слугами. Хлопнув в ладоши, он велел нести его в «Дом Жизни» при Храме Нейт. В уме Верховного Жреца зрел план, поражавший его самого смелостью, дерзостью и обаятельной силой.

«Согласившись отдать в жены ложную дочь Амасис и сам не понял, что подарил мне могущественное оружие!» — мысленно восторгался Уджагорреснет — «и по сравнению с этим даже возвышение Птаха — вовсе не такая уж страшная угроза... А что, если Камбиз узнает про этот обман? Что если рассказать персидскому орлу всю правду о той, кого он возьмет в жены, а быть может даже и немного полюбит, ведь Нитетис так покорна, мудра и благоразумна…? Став законным супругом дочери истинного фараона Априя, Камбис мог бы…» — Уджагорреснет удовлетворённо размышлял. Холодная улыбка, играла на его лице.

«Лишь одно слово Амасиса разделяет меня от потери должности его правой руки, а этот его тесть… вздорный старик не упустит ни одной возможности напакостить и подтолкнуть его к этому решению…» — Уджагорреснет покачивался в паланкине, оглядывая привычный путь до храма.

«Вот как решил он отплатить за полтора десятилетия, что я верно служил ему, неустанно подвергая себя опасностям, коим не было числа и устраняя беды, коим не было числа также? Неужели он и правда дерзает сместить Нейт, Великую Мать нашу, возвысив Птаха и сломав Маат лишь ради укрепления своего гнилого рода? Неужели верит, что Псамметих справится с двойной короной Обеих Земель? Неужели дряхлый старик готов сломать весь Египет о свое вечно ноющее колено, лишь бы удержаться?» — лицо Верховного жреца багровело от злости, пока он накручивал себя.

— Нет! Не бывать этому никогда! — мрачно и твердо воскликнул Уджагорреснет, не заметив, что произнес это вслух.

Услышав грозный голос господина и ничего не понимая, рабы его испугались и понесли паланкин еще быстрее. Их спины обливались потом, пока тела пыхтели на знойном солнце, крепко держа свою бесценную ношу. «Дом Жизни» стремительно приближался.

«Щит Маат — вот как я назову нас» — улыбаясь продолжал строить планы Уджагорреснет. Грандиозность и дерзость замысла будоражила его ум.

«Я соберу всех, кто искренне предан нашим традициям и устоям! Я соберу всех, кто видит ясно, куда ведет нас безумный узурпатор! Я соберу всех… А когда мы встретимся — я представлю им Петубаста… Пусть в нем течет кровь Первого Псамметиха, да блаженствует его душа вечно в полях Иалу, и пусть никто не может знать, посильна ли для него та роль, что мы ему примерим… По крайней мере юноша этот юн, а ум его чист и не замутнен воспитанием во дворце, наполненном греками и зловонием, слишком давно разлагающим Обе Земли.

«Щит Маат — да благословит тебя сама Нейт! Да окажешься ты достаточно крепким! Да защитишь ты Царство от всего, что ниспошлёт нам судьба…» — размышляя, Уджагорреснет загадочно и мрачно улыбался.

Могучий его ум лихорадочно работал, рисуя сотни головокружительно сложных шагов и планов. Глаза сверкали огнем. Сейчас Верховный Жрец Нейт был по-настоящему страшен.

[1] Древнеегипетское название первого часа дня

Седьмой свиток

Саис, 526 год до н. э.

Не люби того, кто переходит тебе дорогу, ведь его судьба была уготована еще в утробе матери. Тот, кем руководят боги, не сможет уклониться, а кого они лишили лодки — ничего не сможет сделать».

Птахотеп, III тыс. до н. э.

— Итак, если ядовитая змея укусила и яд ее уже проник внутрь тела, следует лечить не только место самого укуса. Сделав надрезы вокруг раны от зубов, приложив к ним лук и натрон, нужно не забыть приготовить настойку из тимьяна и ивы. Зачем, спросит всякий неопытный юнец? Чтобы несчастный выпил ее и расчистил внутренние каналы, что могут забиться ядом… — расхаживая по библиотеке при «Доме Жизни» диктовал Уджагорреснет.

Свет из прорезей под потолком мягко ложился на полированный пол и множество деревянных шкафов со свитками. Лучи бликами играли на поверхностях свернутых папирусов, словно подсвечивая их изнутри.

— Петубаст, ты меня внимательно слушаешь? —обратился Уджагорреснет к сидящему за столом юноше. Петубаст уже давно был посвящен в жрецы, ведь без храмового сана учиться медицине, как и врачевать египтян никому не дозволялось. Облаченный в простые льняные одеяния, молодой человек казался здесь простым учеником, так что лишь тонкость черт лица и статный рост выдавали в нем высокое благородство происхождения.

— Конечно, учитель — уверенно кивнул Петубаст —Лечить лишь следствие, игнорируя причину и состояние всего тела — путь начинающего знахаря, а не врача. И это равно справедливо как для человека, так и для… скажем, большого хозяйства. Если в номе голод из-за засорённого канала — не стоит просто раздавать зерно из царских амбаров. Нужно расчистить канал. Иначе уже на следующий год история повторится, а амбары окажутся пусты…

— Твои сравнения не всегда уместны, Петубаст — здесь мы говорим о ядах — строго возразил Уджагорреснет, скрывая невольную улыбку, — но на миг допустим и твой вариант. Канал расчищен, но вода все равно не доходит до дальних полей. В чем может быть причина?