Чтение онлайн

Глаза Петубаста оживились. Он обожал такие загадки и вспомнить все, что задал ему Уджагорреснет за последние годы обучения было бы не проще, чем отправиться в пустыню и сосчитать песчинки.

— Либо в нерадивости смотрителя шлюзов, которого могли подкупить, чтобы вода сначала шла на земли чей-нибудь родни — начал размышлять Петубаст. — Либо же дело в самой системе. Например, если канал древний и построен с расчетом на меньшие наделы — воды на всех не хватит никогда. Так что нужно либо копать новую ветвь, либо вводить чёткую очередь, скреплённую печатью номарха и одобренную жрецами, для надежности. Справедливость должна быть зримой и прописанной, так же как и рецепт верного снадобья — молодой человек улыбнулся. Излучая уверенность он был обаятелен и красив.

— Любопытно… — протянул Уджагорреснет, делая вид, что задумался, — Ну а как быть с теми, чьи поля останутся в конце такой очереди? Они ведь станут роптать…

— Пусть пеняют на сухое русло, а не на фараона, — пожал плечами Петубаст, — мудрый управитель тем временем направит их сыновей на строительство того самого нового канала — за паек и дебены, конечно. Так что ропот их превратится в полезный труд, на средства за который они купят себе хлеба и пива, ну а через год у них и самих воды станет в избытке. Верно управлять — это верно направлять силы учитель — так ведь ты говорил…? Даже силы недовольства…

— Весьма недурно! — одобрительно кивнул Верховный Жрец, уже не скрывая удовлетворения. — А это что? — указал он на исписанный мелкими символами свиток. — Я ведь просил тебя изучить еще и трактат о лихорадках…?

— А это и есть трактат о лихорадках — спокойно ответил Петубаст, подняв голову. — Только здесь болеет не человек, а бюджет целого нома — нома Буто. Вот, я изучил —они тратят на подношения богам на треть больше, чем бывало при Априи, но урожаи их падают, так что золото все реже приходит в Саис, как бы ни старался сборщик налогов. Ошибусь ли я, решив, что здесь присутствует лихорадка расточительности? Ну а лекарство от нее, как мне кажется — не урезать дары богам сразу, но потребовать от жрецов отчёта — на что именно идут золото и серебро. Если на украшение храма — это еще недурно. А вот если оно оседает в храмовых сундуках или уплывает в Сирию, вымениваясь на благовония для жен и дорогие вина… — Петубаст сделал выразительную паузу. —Тогда нужно будет лечить уже самих жрецов! Например, назначить нового молодого заместителя по расходам. Кого-нибудь из верных Саису людей! Надо стремиться, чтобы боги получали свою долю, народ — свой урожай, ну а казна — налоги. В таком случае все поправятся и лихорадка будет побеждена...

Уджагорреснет смерил своего ученика долгим, оценивающим взглядом.

— Ты мыслишь верно, Петубаст, видишь связи, которые большинству неясны, тем более в твои годы — в голосе Верховного Жреца прозвучало неподдельное уважение. — Большинство правителей лечат головную боль, лишь отрубая голову, когда можно и вернее найти зажатый мускул на шее…

— Тело страны цельно и священно! — возмутился Петубаст — его нельзя калечить! Ведь в этом и есть долг правителя — быть хранителем целостности. Фараон — не хозяин Кемет. Скорее, он самый старший ее сын — управитель в имении, что принадлежит богам и предкам. И, как всякий мудрый властелин, уходя в Страну Заката он должен оставить страну еще более здоровой, крепкой и процветающей, чем в миг возложения короны Обеих Земель, не так ли?

Уджагорреснет удовлетворенно похлопал молодого человека по плечу. С тех пор, как почти четыре года назад он принял его в ученики — ни разу ему не пришлось пожалеть о своем решении. Договориться с отцом юноши оказалось проще, чем казалось. Ничего не зная о том, что их семейная тайна ведома Уджагорреснету, номарх Бубастиса был счастлив, что его отпрыска берет на обучение в столицу сам чати фараона, да живет он вечно. Ведь какой отец не пожелает блестящей карьеры своему единственному сыну…?

— Я вдохновляюсь твоим блестящим умом, учитель — искренне улыбнулся Петубаст — до сих пор не могу забыть ту блестящую идею, когда ты основал «Щит Маат» — голос молодого человека опустился, он заговорил совсем тихо. — Пригласить самых верных людей собраться смог бы каждый, но предусмотреть для них возможность надеть маски и остаться неузнанными, чтобы всякий раздумавший смог покинуть зал и никто даже не понял бы, кем он являлся — это гениально!

— Гениальными могут быть лишь боги, Петубаст… — в ответ улыбнулся Уджагорреснет. — Смертные же люди, как мы, могут лишь набираться опыта и стремиться, чтобы действия их были разумными. Пусть никогда не достигнув совершенства, но всегда к нему стремясь…

Несколько часов оба работали со свитками. Отслужив молитвы Нейт еще утром, днем Верховный Жрец часто укрывался в «Доме Жизни», чтобы изучать всю почту и диктовать писцам те поручения, что остались в его ведении, когда великая нагрузка забот была разделена с Хнум-Абра — Верховным Жрецом Птаха и тестем дряхлого Амасиса.

— Что ты там изучаешь? — поинтересовался у Петубаста Уджагорреснет, когда его глаза устали от бесконечных писем и иероглифы стали расплываться.

— Поучения гераклеопольского царя своему сыну. Мерикара — бодро ответил молодой человек, проводя ладонью по старому, шершавому папирусу. — Здесь он произносит такие слова: «Возвышай своих вельмож, чтобы они поступали по законам твоим. Богат — не тот, у кого много, а тот, у кого достаточно». — Должно быть, Амасис не читал этого, или крепко позабыл, — прошептал Петубаст, оборачиваясь к Верховному Жрецу, — ведь он и дальше покупает верность греков золотом, а самых верных вельмож перед этими же греками держит в страхе. Мне уже сложно вспомнить, какой воинский чин еще не был отдан греку… Ну, кроме твоего, конечно, учитель. Это не царствование… Это латание дыр на ладье, что однажды утонет.

— А как бы поступил ты? Если бы ладья стала твоей? — строго спросил Уджагорреснет, внимательно вглядываясь в лицо дерзкого ученика.

Петубаст отложил тростниковое перо и его взор поднялся вверх, гуляя где-то по расписным потолкам библиотеки. С минуту он размышлял.

— Сперва надо вычерпать воду — то есть постепенно отменить привилегии наёмников — начал негромко рассуждать молодой человек. — Не изгнать их в один день — это война. А сделать их службу менее выгодной, чем служба египтянина из Мемфиса или Фив. Пусть их контракты истекают и не возобновляются. А наши юноши пусть увидят, что карьера солдата и офицера вновь ведёт их к почёту, как бывало раньше. А не просто делает из них надсмотрщиков за чужеземцами, куда их к тому же и не берут, опасаясь бунтов… Иноземцы — инструмент —жестко подчеркнул Петубаст, — и как всякий инструмент — они должны быть в крепких руках, а не вертеть самой рукой, опираясь на мечи. Да, признаю, их знания в обработке железа, их корабли… — порой это полезно. Но алчность, их презрение к нашим богам и традициям, их стремление селиться здесь как хозяева — все это яд для духа Кемет. Нужно перенимать умения, сдержанно платя золотом, а не душой. И немедленно выращивать множество собственных воинов, кузнецов и капитанов…

Уджагорреснет молча слушал. Сердце его горячо радовалось этим словам. Всё, ради чего он рисковал, создавая «Щит Маат», — оказывалось не напрасным. Вне всяких сомнений, перед ним сидел не просто наследник по крови. Перед ним были сам ум, дух и воля будущего фараона.

— Как ты говорил, учитель, о лекарствах из Нубии? — «Используй чужое знание, чтобы укрепить своё, но не позволяй чужой траве вытеснить родной тростник у берегов Итеру![1]» — веско добавил Петубаст и снова неотразимо улыбнулся.

— Что там с номархом нома Эдфу — он, кажется, отказывался от встреч, все твердя о рисках для семьи? — спешно сменил тему Уджагорреснет. Ему страшно было очаровываться собственным учеником. Пусть он умен и мыслит верно, но он еще слишком юн для большего.

«Щит Маат» крепчает, но и он еще не готов» — крутилось в голове Верховного Жреца.

— Да, обширная родня сдерживает его, — без запинки отвечал Петубаст, — у старика две жены, семь детей, куча племянников при дворе... Он боится не за себя — только за них. Риск слишком велик. С тайным гонцом он велел передать, что презирает Амасиса, но станет участвовать лишь при абсолютной гарантии безопасности его дома. Но какие мы можем дать ему гарантии…? — молодой человек развел руками и удивленно вскинул брови.

Уджагорреснет молчал и смотрел в сторону. На Саис опускались сумерки, так что величественное лицо его в полумраке библиотеки казалось в этот миг высеченным из темного камня.

— Семья… — тихо начал он. — Это величайшая сила, и величайшая уязвимость для человека... — Верховный Жрец тяжело вздохнул.

Петубаст замер, понимая, что учитель, кажется, собирается сказать ему что-то важное.

— Как ты, должно быть, помнишь — продолжил он тихо, — когда я собирал наших первых «Скарабеев», то каждому сказал: «Я понимаю ваш страх. У вас есть жены, дети, отцы и матери. А у меня нет никого, отчего и риск мой — лишь личный. Ваши — куда выше. Но наш общий долг — это священный долг перед истиной и будущим, которого все вы хотели бы для своих детей, для своей страны. Взвесьте все хорошенько…».