Чтение онлайн

Когда Уджагорреснет и мальчик наконец вынырнули из ее давящего потока, оставив спины тысяч людей позади — в ушах звенело, как бывает после всякого шума, стоит лишь оказаться там, где тише.

— Что ты делаешь здесь? Детям нельзя участвовать в Байете — это взрослый праздник! — строго начал Верховный Жрец, опускаясь на корточки перед испуганным ребенком.

— Я… я знаю! — всхлипнул мальчуган. — Но я уже взрослый! Мне уже можно! — с вызовом заявил он.

— Ты? Взрослый…? — шутливо переспросил Уджагорреснет.

— Да! Мои родители умерли, так что я взрослый! — мальчик задрал нос и выглядел нелепо в своем желании подражать тем, кто был намного старше.

— Ну вот что, пойдем-ка отсюда — Уджагорреснет вновь встал и взял его за руку. — Где ты живешь? Сейчас, стоит той яркой барке проплыть, тут будут твориться вещи, которые боги запрещают созерцать глазам столь юных египтян… Ты же не хочешь расстроить богов?

— Нет, я люблю богов! — уверенно возразил мальчик. — Хотя они злые… И жрецы их — тоже злые — я знаю! — фыркнул он.

— Злые? — удивился Верховный Жрец. — Почему же ты так думаешь?

— Они насылают войны, болезни и отбирают тех, кто нам дорог! — фыркнул мальчик. — Какие же они тогда? Добрые что ли…?

— А жрецы? — еще больше удивился Уджагорреснет. — Почему же злы жрецы?

— Они… может быть они не такие злые, как боги… — протянул мальчик, — но мой папа всегда говорил, что это именно они виноваты во всем, когда его били палками негры за то, что он не мог им заплатить.

— Именно жрецы? Не фараон и его сборщики налогов?

— Фараон? — мальчик презрительно фыркнул. — Фараоны давно ничего не решают без жрецов — это знают даже маленькие! Скорее это они придумывают всякое зло, чем фараон, чтобы портить нам жизнь. Я, впрочем, не знаю наверняка, но когда я вырасту и стану сильным — я не хотел бы становиться жрецом… Я хочу стать воином!

— А кем были твои папа и мама? Пока они были с тобой. И что с ними случилось? — Уджагорреснет постарался придать своему лицу выражение озабоченности и доброты, но мальчик, с одной лишь у детей возможной проницательностью, не поверил ему и с подозрением отодвинулся.

— А зачем ты интересуешься? Может быть, ты и сам жрец? — недоверчиво спросил он, насупив брови.

— Мне просто стало любопытно, не солдатом ли был твой папа, если и ты хочешь продолжить его путь. Дети довольно часто идут по стопам своих отцов… — уклонился от вопроса Уджагорреснет.

— Ты угадал, старик — мальчик вскинул нос — мой папа был могучим воином! И я стану таким же, когда придет мое время — вот увидишь!

— Жизнь воина очень тяжела — наставительно покачал головой Уджагорреснет. — В летний зной ремни поклажи рвут и обжигают его кожу. Командиры часто бьют его, называя это дисциплиной, а ест и пьет воин так скверно и мало, что может заболеть и умереть еще прежде, чем покроет себя несмываемой смертью славой. Понимаешь?

— Это все знают, старик! — насмешливо отозвался мальчик. — Но со мной будет не так! Я всем покажу и прославлюсь, как мой папа!

— А твой папа прославился? — в притворном удивлении Уджагорреснет развел руками.

Нам миг мальчик насупился и замолчал, а потом отвернулся и уставился в землю.

— Ну, если честно, я не знаю… — расстроено произнес он — но так говорила моя мама! Сам я никогда его не видел…

— А чем она занималась? Может быть, мы сможем найти ее родню и я отведу тебя к ним?

— У нее не было родни — все от нее отказались и ни за что не примут меня! — мальчик всхлипнул. — Но она ни за что не отказалась бы от меня! Хотя, когда она выпивала много вина, она иногда называла меня случайностью, неизбежной для женщин, выбравших путь радовать мужчин. Но она все равно не отказалась бы, я знаю! Просто ее убили…злой и пьяный перс зарезал ее, когда мы жили у того рыбка… прямо в постели… — мальчик затих и снова всхлипнул, не поднимая глаз.

С тяжелым сердцем Уджагорреснет стоял и слушал эту простую, горькую историю. Столкнувшись лицом к лицу с последствиями нашествия Камбиса, отнюдь не прошедшими бесследно для простых египтян, Верховный Жрец вспомнил, как сомневался в своих решениях еще тогда, на борту «Несокрушимой Сехмет». Пути назад не было и теперь, стоя на одной земле с народом и видя судьбы людей не с привычной дворцовой высоты, а так оглушительно близко — Уджагорреснет ощутил горечь.

— Ну вот что, юный воин, у меня есть идея получше! — ободряюще начал он. — Есть у меня, признаюсь, один весьма влиятельный знакомый, который может обучить тебе всему, что нужно, если только ты захочешь стать, к примеру, писцом. Поверь моему опыту — дело писца принесет тебе намного больше радости, славы и богатств, чем дело воина! И пусть твое сердце сейчас пылает жаждой отмщения, а рука просит крепкого меча — я понимаю… Но ты только представь, как порадовалась бы твоя мама, узнай она, что ты стал писать письма собственными руками, живя при дворе очень знатного и богатого господина? Как думаешь, что бы она на это сказала?

Всхлипнув еще раз, мальчик поднял мокрые глаза и взглянул на Уджагорреснета, размышляя.

— Мама не поверила бы, — серьезно пробормотал он, — ведь всякий знает, что никто не станет учить писать и читать сына шлюхи… У нас никогда не нашлось бы столько серебра!

— Ты сказал, что боги и жрецы злы. Позволь им доказать тебе, что иногда это не так! — примирительно возразил Уджагорреснет. — Раз уж ты сказал, что идти тебе некуда и, хоть теперь я понимаю, что вряд ли ты узнаешь что-то новое на берегу — пойдем ка лучше со мной! Один мой друг, о котором я тебе рассказываю, живет в большом доме за храмом — я познакомлю вас и попрошу его взять тебя под свою защиту! — голос Верховного Жреца звучал уверенно и одобряюще. — Будь уверен, мой друг не станет считать, сколько серебра понадобится, чтобы выучить всему такого славного мальчугана, как ты. Поверь — для таких глупостей он слишком богат! Да и его сын — не последний человек в наших славных землях… — Уджагорреснет подмигнул юному спутнику. — Пойдем! И я уверен — боги еще докажут тебе, что благодаря им жизнь всегда может перемениться… Ты еще так мал — все еще обернется для тебя иначе…

Отведя и перепоручив несчастного мальчика готовому на все номарху, Уджагорреснет вернулся на празднество и долго бродил вдоль берега, пытаясь разглядеть Петубаста.

Выпившие больше вина, чем обычно удается за весь год, люди вконец утратили стыд и теперь предавались утехам прямо там, где страсть настигала их разгоряченные тела. Сплетения рук и ног, словно огромная, бесформенная змея устилали берег, а громкую музыку сменили томные вздохи. Тусклый свет в окнах многочисленных заведений горел и оттуда лился громкий смех. Изредка вылетали пустые кувшины из под вина, оглашая окрестности веселым звоном глиняных осколков. Народ не собирался смыкать глаз всю ночь, ведь сегодня сама богиня благословляла их на все пороки и радости, на какие замыслом Хнума, лепившего ее из магической глины, падка человеческая плоть.

Наконец, за небольшой изгородью у очередной таверны, Уджагорреснет разглядел знакомое лицо. Краснея и пытаясь отдышаться, Петубаст в порванных сандалиях отряхивался после озорной схватки на тростниковых матах.

— Я говорил, что покажу тебе! Я говорил, что мое искусство куда важнее твоей силы! — смеялся он, шутливо грозя пальцем проигравшему сопернику, который тоже сидел на земле, стараясь восстановить дыхание. Заметно выше и крепче, он получил столько тумаков, что лицо его начинало заплывать и выдавало проигрыш нагляднее заявлений изрядно захмелевшего Петубаста.