Чтение онлайн

— Все знают, что я был врачом Камбиса, который не смог спасти его от случайной раны в пустыне — от проклятия его собственных богов — поправил Уджагорреснет с холодной улыбкой. — А затем я вернулся в Египет, обнаружил в нем измену и встретил нового, мятежного фараона Египта, силой принудившего меня короновать его, как прежде поступил и Камбис. И сразу после, опасаясь за свою жизнь, ибо я знал слишком много и не пожелал служить узурпатору — я бежал — Уджагорреснет повысил голос. — Да! Я — обиженный царедворец, жрец Верховной Богини, мудрый врач и командир флота, все еще знающий слабости Египта лучше любого перса! Я — идеальный перебежчик, рассудительный предатель, делающий это уже не в первый раз, но снова в ту же сторону! — Уджагорреснет улыбался и лицо его было страшным. — Дарий оказался вовсе не так прост, судя по всему… Он явно владыка, что станет ценить ум и ценные сведения. Вполне может быть, он внимательно меня выслушает. Хотя, конечно, может и убить — это риск — Уджагорреснет развел руками. — Но поверьте — это единственный ход в той игре, что все мы здесь затеяли. И я готов рискнуть…

— Я фараон Обеих Земель и я не позволю… — начал было Петубаст, но голос его дрогнул. Он посмотрел на Уджагорреснета, но это не был взгляд царя на подданного — Петубаст смотрел на него, как смотрит сын на отца, что собирается уйти в неизвестную тьму.

— Ты — фараон, — мягко, но неумолимо согласился Уджагорреснет. — И твоя задача — править. Строить... Готовиться… Внушать людям уверенность и надежду! Моя же задача… — моя была иной всегда! Я — тень, что движется там, куда не светит солнце фараона. Я предал Амасиса и его сына. Я впустил персов в нашу страну. Я лечил Камбиса и убил его. И теперь… Теперь я попробую лечить амбиции Дария, чтобы, пусть на время, усыпить их... Ради всех нас…

Выпрямившись, Уджагорреснет подошёл к Петубасту и, опустив руки на колени, низко поклонился, но фараон немедленно схватил его за плечи и поднял.

— Поклянись, что вернёшься, — прошептал Петубаст, и в глазах его стояли слёзы гнева и беспомощности. — Клянись Нейт, и клянись Баст, тоже, поклянись мне…!

— Я клянусь Египтом, — спокойно ответил Уджагорреснет. На его лице гуляла мягкая улыбка. — Всё, что я сделаю, будет ради него. И ради тебя…

— Обучай его воинов, Хефер, — бросил Уджагорреснет, оборачиваясь. — Сделай их лучшими бойцами, каких видел обитаемый мир. Пусть они затмят даже воинов великого Рамсеса! Но учи их не только ярости! Научи их терпению… Предстоящая нам битва будет не в поле, и не в Пелусии, — она будет здесь, — Верховный Жрец многозначительно коснулся пальцем лба.

Хефер молчал, сжимая и разжимая кулаки. Потом, неловким движением, военачальник снял с запястья бронзовый браслет со скарабеем — не украшение — лишь знак отличия командира «Щита».

— Возьми, — прохрипел он. — Если они обыщут тебя… пусть думают, что ты отнял его у убитого твоими слугами мятежника. В доказательство своей ненависти к нам…

Уджагорреснет протянул руку и взял браслет. Тяжелый и холодный металл опустился в его ладонь, словно символ новой ноши, что он вновь взваливал на свои плечи.

На рассвете, когда ладья Ра выскользнула из-за горизонта и лучами божьей милости принялась заливать Кемет, серебря воды Великой реки, Уджагорреснет, в простой одежде путешественника, окруженный несколькими верными людьми стоял у маленькой боковой калитки в стене храмового комплекса. Петубаст и Хефер провожали его. Никакой торжественной свиты, никаких прощальных пиров не было — все произошло тайно, ведь какой перебежчик станет предупреждать всех заранее о готовящейся измене…?

— Как ты станешь передавать вести? — растерянно спросил фараон.

— Я пока не знаю наверняка — пожал плечами Верховный Жрец. — Но я стану писать и отправлять все через каналы, что Дарий не в силах будет отследить. Ты помнишь про чернила, Петубаст? Папирус, пропитанный ничем — станет известием над жаровней. Больной странник попросит передать амулет родным в Мемфисе, глиняная табличка, протянутая тебе не умеющим читать воином… Ты научишься получать мои знаки — не сомневайся…

Нахмурив поседевшие брови, Уджагорреснет ещё раз посмотрел на них. На юного фараона чья судьба теперь висела на волоске. На сурового воина, что должен будет стать новым «щитом Египта». Затем он крепко обнял их обоих, заглядывая глубоко в глазах и печально улыбаясь.

На прощание кивнув, Верховный Жрец развернулся и, в сопровождении слуг, вышел на узкую улочку Саиса, уводящую к ожидавшему его неприметному судну. Бодрыми, совсем не выдававшими возраста шагами, Уджагорреснет шёл на восток, навстречу железной воле Дария. С собой он нес величайшее оружие — собственный ум, совершенную ложь, и единственную правду, какую знал — любовь к земле, что снова должен был предать для спасения.

Дальняя дорога в Сузы зияла перед ним. Длинная и опасная, словно лезвие ножа, она стелилась в бесконечность, обещая пустыни, поля, горы и пыльные дороги. Она обещала роскошные дворцы стартапов, полчища «бессмертных» и интриги придворных иноземцев. Она обещала многое — почти все, кроме возможности выжить, кроме возможности победить...

Расправив плечи, Уджагорреснет улыбнулся и без колебаний вступил на нее. Его опасная, головокружительная игра начиналась снова.

Одиннадцатый свиток

Сузы, 521–520 гг. до н. э.

Было установлено в поучении Ахтоем правоголосым: «Спокойный… сильнее сердцем, чем тот, кто разрушает алтарь. Настигает бог врага храма. Придет к нему подобное тому, что он сделал. Будет он мудрым в своих решениях»… Укрепляй жертвенники, почитай бога, не говори, что это слабость, не распускай рук, будь в радости… Не порть памятники, чтобы восстановил сделанное другой, который придет после. Нет никого не имеющего врага. Мудрый – это владыка Обеих Земель. Не невежда царь, он мудр уже при рождении, возвышен он на земле над миллионами…

Поучения Мерикаре, XXII век до н. э

Дорога от Вавилона до Суз, казалось, длилась вечность. С каждым днём, уходящим на восток, воздух менялся — влажная, тяжелая духота Нижнего Египта сменялась горячими ветрами Месопотамии. Запахи ила и фиников, уступили место иным — сухим, звонким насыщенным пылью и солнцем.

Рядом с лошадью Уджагорреснета скакали лишь шестеро слуг, которых он взял с собой в дорогу. Молодые, молчаливые и крепкие мужчины, с копьями за спиной и изогнутыми мечами у пояса. Позади людей, на двух гружёных ослах Верховный Жрец вез Дарию скудные дары и собственную поклажу. Свитки папируса с медицинскими трактатами, набор бронзовых инструментов в кожаных футлярах, немного золота и слоновой кости, да льняных тканей высшего сорта. Немного — но ведь перебежчик, спасающий себе жизнь, не станет увозить с собой целую казну…

Дорога вилась меж холмов, поросших колючкой, где паслись тощие овцы под присмотром всадников в остроконечных войлочных шапках. Потом волны холмов расступились, уступая место бескрайней, выжженной равнине. Воздух дрожал над землёй, и, временами, в этом мареве зноя Уджагорреснету чудились прохладные воды Нила. Стоило стряхнуть с глаз пелену наваждений. Однако, впереди проступал лишь раскалённый камень, да иссушенная зноем трава, хрустящая под копытами лошадей, словно кости мелких грызунов.

Спустя многие дни пути, которым все уже потеряли счет, пейзажи стали зеленеть. Сначала редкие, потом целыми рощами восставали из пустынь и горных кряжей деревья, а между ними, словно змея, заблестела вода. Карун — река, текущая к Сузам.

Уджагорреснет со спутниками остановили коней на ее берегу. Вода здесь была мутной, неласковой, пахла глиной и чем-то чужим, непознанным. Однако, все же это была вода.

Верховный Жрец устало спешился, дал животным напиться, сам пригоршней зачерпнул влагу. Она была тёплой и оставляла на губах привкус земли.