Чтение онлайн

— Господин! — один из людей Уджагорреснета указал рукой на северо-восток. — Я вижу там дым.

Уджагорреснет обернулся и прищурился, вглядываясь. Дым поднимался над горизонтом ровной, спокойной чертой — не пожар, не бедствие. Оседлый огонь — город.

— Это Сузы, — спокойно ответил Верховный Жрец. — Завтра к полудню мы будем у их ворот — он хорошо помнил карты всех окружавших Египет царств.

Ночь они провели без костра. Уджагорреснет сидел, прислонившись спиной к седлу, и смотрел на звёзды. Небо здесь, казалось, было другим — темным, высоким, без мягкой влажности египетской ночи. Все здесь казалось не таким и, должно быть, даже сами звезды, носившие в земле Кемет привычные каждому египтянину имена — здесь носили иные.

Остывая в прохладе персидской ночи, Уджагорреснет думал о Саисе, Петубасте и Хефере. Следом, беспорядочной лентой на ум ему шли воспоминания из юности и теперь, оказавшись так далеко от дома, даже лик пьяного Амасиса, навечно сохраненный в памяти, не казался ему столь отвратительным. В ту ночь Уджагорреснет уснул под отдаленные крики шакалов и ему не снилось ничего.

Утро встретило их ветром. Он дул с востока, неся запах сухой земли и далёких гор, а в этом ветре уже чувствовалось дыхание нового мира, где власть была не Великой рекой, текущей по вечному руслу, но острым мечом, занесённым над головами десятков народов.

К полудню в дрожащем воздухе начали проступать очертания. Сначала — тёмная полоса стен, сложенных из серого, необожжённого кирпича, оплывших от веков, но всё ещё грозных. Потом — пальмовые рощи, раскинувшиеся у подножия, а между ними — белые пятна общественных строений и вилл местной знати, утопавших в зелени садов. Над всем этим, на искусственно возведённой платформе, громоздилось нечто новое, ещё не законченное, но уже выдававшее исполинский замысел.

Дворец Дария… Он рос прямо из земли, словно громадная, рукотворная скала. Платформа из утрамбованной глины и щебня, поднимавшаяся над равниной на высоту пятнадцати локтей, и на ней — лес колонн. Не все они ещё были возведены — некоторые стояли, увенчанные двойными бычьими головами, глядящими на четыре стороны света, а другие лежали на земле, лишь ожидая рук мастеров. Ливанский кедр, плиты из Ассирии, сардийское золото, самоцветы и многое другое из далеких царств — всё стекалось сюда, словно соки, питающие растущую плоть каменного великана.

Уджагорреснет остановил коня. Сердце его билось ровно, но внутри мелькнуло что-то похожее на восхищение. Дарий явно строил не просто дворец — он строил символ. Для империи, что должна будет стоять вечно. И отголоском зависти в уме Верховного Жреца всплыли пирамиды, колоссы Аменхотепа и Карнак. Как же давно его народ уже не возводил нечто столь же величественное и грандиозное…

«Египет тоже должен вернуть былой размах! Чтобы вновь черпать внутреннюю силу и уверенность в собственных достижениях» — настойчиво думалось ему.

— Господин, там…! — испуганный голос слуги прервал его мысли. — Всадники!

Они вылетели из-за рощи, словно рой взбешенных ос. Десятка два, на низкорослых, но быстрых конях. Их доспехи были кожаными, с нашитыми бронзовыми бляхами, а бородатые головы плотно укрывали войлочные шлемы. Не царская гвардия — провинциальные воины.

— Мы чужаки здесь, — спокойно ответил Уджагорреснет. — Но мы едем к их царю. Не двигайтесь — я стану говорить!

Всадники окружили их плотным кольцом, вздымая пыль. Лошади хрипели, косили белками глаз с красными прожилками. Из рядов выехал командир — широкоплечий, с лицом, изрезанным ветрами, и кривым шрамом через всю левую скулу. Его взгляд упал на вьючных ослов, на слуг Уджагорреснета, поднявших копья и, наконец, остановился на знатном египтянине в простой, но добротной одежде.

— Кто ты? — спросил он на ломаном арамейском — языке торговли и посольств.

— Врач, — ответил Уджагорреснет, владея арамейским в совершенстве. — Я египтянин — Верховный Жрец богини Саиса. И еду в Сузы — к Дарию, Царю Царей. У меня важное послание для него… — он перешел на персидский.

Командир недоверчиво прищурился.

— Царь Царей? — хмыкнул он. — Ты произнёс этот титул с лёгкостью, будто заслужил на это право. Кто дал тебе его?

— Камбис — уверенно ответил Уджагорреснет.

— Камбис братоубийца и его имя здесь не открывает ни одну дверь — хохотнул перс. — Царь занят! Он не принимает каждого бродягу из песков…

— Он примет меня — неумолимо возразил Уджагорреснет — Дарий знает моё имя! Я стоял рядом с ним в Мемфисе, когда он еще носил копье прошлого владыки и прежде, чем Ахурамазда вручил ему власть.

Нахмурившись, командир колебался. С одной стороны —надменный чужеземец наверняка лжет о знакомстве с самим Царем… С другой — чем не возможность выслужиться и привести ко двору, быть может, ценного человека раньше, чем это сделает кто-то другой.

— Твои люди, — кивнул он на слуг. — Они при оружии!

— Они — моя охрана. Дорога длинная, шакалов много… — Уджагорреснет миролюбиво развел руками.

— Здесь нет шакалов, — осклабился командир. — Только львы. — Он сделал знак и кольцо всадников сжалось.

— Ты поедешь с нами, египтянин. Мы сами доставим тебя к Царю Царей. А твои люди… пусть подождут здесь!

Еще прежде, чем Уджагорреснет успел согласиться и дать команду своим спутникам, один из них поднял копье и хотел что-то возразить, но ближайший перс опередил его и наотмашь ударил мечом, распоров живот.

Уджагорреснет увидел, как тело его медленно повалилось в пыль и хлещущая кровь мгновенно пропитала желтую землю, впитываясь так быстро, будто её и не было. Персы обыскивали ослов, разбрасывая свитки, вскрывая футляры с инструментами. Бронзовые скальпели, щипцы — всё это высыпалось на землю, и командир, спешившись, носком сапога перевернул алебастровый сосуд с каким-то настоем.

— Похоже, ты и впрямь лекарь — хмыкнул он. — Что же, Царю Царей нужны лекари…

Уджагорреснет молчал. Его ладони, сложенные на седле, не дрожали. Внутри, там, где должна была бы кипеть ярость, царил лёд. Он запоминал лица. Он никогда не забывал лиц.

— Свяжите ему руки — гаркнул персидский командир. — И ведите его коня под уздцы — не уроните — он дорогой товар.

Сыромятным ремнём Уджагорреснету связали запястья — грубо, до синяков. Пятеро живых и напуганных слуг остались рядом с убитым шестым. Остальные всадники тронулись. Сузы приближались.

Город встретил их шумом. Не таким, какой Верховный Жрец помнил в Саисе — уютным, домашним гомоном рынка, а иным — многоголосым, разноязыким и нервным. Кроме персидского здесь кричали на аккадском, на арамейском и фригийском, на греческом и ещё десятке языков, которых Уджагорреснет не знал и не мог понять. Разномастная, оборванная толпа кишела на улицах, раздаваясь перед всадниками, но тотчас смыкаясь за их спинами. Глинобитные дома лепились друг к другу, прячась в тени пальм. Пахло жареным мясом, пряностями, потом и конским навозом.

Дворец громоздился над городом, словно туча. Чем ближе они подъезжали, тем отчётливее Уджагорреснет видел масштаб безумия, охватившего Дария. По краям необъятного строения копошились фигурки строителей — сотни, тысячи людей, словно муравьи тащили непомерные ноши. Тут и там штабелями громоздились кирпичи — не простые, сырцовые, а глазурованные, синие и золотые, готовые сложиться в стены, которые запомнят тысячелетия.

У самого входа их остановила царская стража. Не провинциальные воины в кожаных доспехах — царские «бессмертные». На голову выше всех прочих, тела их были закованы в железо, укрытое ниспадающими складками роскошных, расшитых драгоценными камнями одежд. Взгляды под масками были пусты и бесстрастны, словно у статуй.