Чтение онлайн

— Ща снова пойдут, — заметил Вован, флегматично почесывая вшивую макушку. — Пиши: «Раз…»

Забренчал полевой телефон. Наблюдавший за ходом боя со своего КП Стрептоцидов спросил, с трудом сдерживая волнение:

— Кто у вас там так метко стреляет? Здорово расколошматили!

— Нянечки первого неврологического отделения; командир батареи трехдюймовых орудий Марфа Ивановна Шизогонова, — бодро отрапортовал политрук.

— От лица командования выношу ей сердечную благодарность! — радостно отозвался комдив. — Так держать!

Сергей положил трубку, глянул в бинокль: на другом конце поля противник уже разворачивал цепь для новой атаки.

Впереди шли циррозники-исправленцы с плакатами «Пьянству — бой!» и «Исправленному верить!».

Следом опасливо семенили побитые всего полчаса назад курсанты.

Над ними с ревом проносились на бреющем полете американские бомбардировщики…

На головы притихших в окопах олигофренов обрушился град посылок с гуманитарной помощью. Позабыв обо всем на свете, радостно крича и улюлюкая, психи бросились делить пакеты с крупой, колбасу, конфеты, коробки с одноразовыми шприцами, презервативами и разноцветными воздушными шариками.

Воспользовавшись замешательством в рядах защитников вала, циррозники с криками «Пей скока-колу!» ринулись вперед через проволочные заграждения, стремясь как можно скорее добраться до вражеских траншей и завязать там рукопашную схватку.

Сергей с напряжением следил за тем, как стремительно сокращалось расстояние между противником и увлеченными дележом гуманитарки психами, как возились возле своих орудий престарелые санитарочки, как неспешно, хладнокровно забивал Калян новую ленту с патронами в коробчатый магазин своей зэушки.

— Ну же, ну! — шептал он, нервно кусая губы. — Огонь, огонь! Давайте, ну!..

Слева батарейцы ударили картечью по прорвавшимся за проволоку нестройным цепям циррозников; справа Калян полоснул по ним из обоих своих стволов. Покончившие с дележом гумпомощи психи, схватившись за дубье, погнали исправленцев прочь от своих окопов назад за проволоку.

Обратившись в паническое бегство, враги сотнями гибли на колючке, в предусмотрительно вырытых накануне олигофренами волчьих ямах, умирали от страха при виде оскаленных, искаженных нервным тиком, слюнявых, красноносых безумных лиц, дорвавшихся до халявы и мордобоя психопатов…

С огромными потерями противник откатился на исходные.

Через час все повторилось снова.

Весь день раздосадованные утренней неудачей федераты безуспешно штурмовали перекопские позиции.

Массированные бомбардировки с воздуха чередовались с яростными лобовыми атаками. Поредевшие курсантские роты, где ползком, где перебежками, добирались до проволочных заграждений и, не в силах продвинуться дальше и преодолеть встававшую на пути сплошную стену огня и стали, отходили назад.

К вечеру атаки прекратились. Утомленные бойней, враги занялись перегруппировкой сил. Олигофрены Стрептоцидова и студенты-штрафники, получив в виде премиальных цистерну спирта и вагон тушенки, пустились во все тяжкие.

Пьянка продолжалась всю ночь и все утро следующего дня. Несколько психов сгорели от метанола, а зампоспирт Стопкин погиб, захлебнувшись собственной блевотиной.

Около полудня после очередного артобстрела жаждавшие реванша федераты с удвоенной энергией бросились на штурм.

Впереди с развернутыми знаменами под звуки «Марша гладиаторов», печатая шаг, как на параде, двигались бойцы дивизии имени барона Врунгеля. За ними тащились нехотя циррозники и остатки уцелевших вчера курсантов. Позади ползли не спеша американские и английские танки с десантом японских Санта-Клаусов на броне.

Расстрелявшие накануне весь запас снарядов, нянечки и лаборантки не смогли сдержать железного натиска союзников и, сняв с орудий замки, поспешно ретировались в расположение Серегиной пульроты под прикрытие его спасительной ЗУ.

Приказав приготовить бутылки с зажигательной смесью и гранаты с веселящим газом, Сергей достал из кобуры свою командирскую ракетницу, осмотрел ее, зарядил красной ракетой и, отложив в сторону, дрожащими от волнения руками раскурил бычок «Бредомора».

Зазвонил телефон. Замполит поднял трубку, услышал на другом конце провода осипший от пьянки и от волнения голос Стрептоцидова:

— Товарищ Колесов! Слушайте меня внимательно. Сейчас мне доложили наблюдатели, что в Керкинитском заливе американцы высадили десант и движутся в вашем направлении, обходя вас с левого фланга. Прошу вас, остановите их любой ценой! От вас зависит судьба Крыма, судьба всего фронта! Очень вас прошу, остановите…

Внезапно связь прервалась. Напрасно Сергей прислушивался к доносившимся из трубки звукам — в динамике стоял сплошной треск. Оставив телефон, он бросился на левый фланг, туда, где в наспех отрытых неглубоких окопах залегли бойцы студенческого медштраф-бата.

— Вовчик, родненький, выручай! — закричал, тормоша за плечо приникшего к окуляру Степухина. — На тебя вся надежда, придумай что-нибудь! Ведь обойдут же, гады! Тогда всем хана!

— Спокуха, брателло! — дыхнул на него густым перегаром пьяный в зюзю комбат. — Все пучком! На вот, погляди, фигня какая!

Он протянул товарищу свою трубу.

— Видишь, идут? Американцы. Мне ща Стрептоцидов звонил, просил их встретить. Честь по чести. Хлебом-солью. Ну, мы чего. Встретим, конечно, ща подойдут поближе, тут мы их и… Оставь покурить.

Колесов отдал ему свой бычок, взяв трубу, глянул в указанном Вованом направлении: далеко на горизонте маячили угрюмые громады американских эсминцев и ракетоносцев. От берега Керкинитского залива, вдоль насыпи Перекопского вала, с тыльной его стороны вглубь полуострова прямо на позиции штрафников густыми цепями двигались свежие отборные роты американских морских пехотинцев, астронавтов-резервистов и людей-лягушек.

Они были так близко, что уже можно было легко различить звездочки на колыхавшемся перед строем американском флаге, перекошенные злобой, изуродованные гримом лица морпехов, отливавшие серебром громоздкие, неуклюжие бронескафандры астронавтов и черные, мокрые еще от воды гидрокостюмы людей-лягушек.

— Их тут тыщи три, не меньше! — сказал Сергей упавшим голосом. — Вовчик, милый, ведь не удержим?! Ведь нету же ничего!..

— Да ладно тебе! — сплюнул комбат и, надевая каску, добавил уверенно: — Нас мало, но мы с юрфака! Держись, братишка, не дрейфь! Своих смотри не проморгай, а мы уж тут…