Чтение онлайн

Этот яд не действовал сразу. Он проникал в кровь, оставляя в теле незаметный след, чтобы спустя время вновь пробудиться, подчиняя разум.

Если Юй Линси действительно была отравлена этим, то второй приступ не удастся подавить одной лишь силой воли.

— Противоядие… — едва слышно сорвалось с её губ.

Глаза потускнели, но она не сводила взгляда с него, будто он был последней её надеждой.

— Нет противоядия, госпожа, — ответил он ровным голосом.

Его руки крепче сжали её хрупкое тело, чтобы удержать его, когда она снова обессиленно осела вниз.

— Единственное средство — это…

— Вэй Ци! — она резко зажмурилась и стиснула сквозь боль зубы.

Нин Инь на миг замолчал.

Когда он увидел, как её лицо пылает, а губы едва сдерживают стон, в его глазах мелькнула тень.

Он тихо произнёс:

— Здесь безопасно. Никто нас не потревожит.

Юй Линси дрожала, но не двигалась, будто цеплялась за последние остатки сил.

Нин Инь медленно поднял руку и легко сдвинул вуаль, закрывавшую её лицо.

— Если снова перетерпишь, будет хуже, чем смерть.

— Нет… — она стиснула зубы, каждое слово давалось ей с трудом.

Нин Инь внимательно посмотрел на неё.

— Госпожа до сих пор не выносит меня?

Нин Инь спокойно кивнул, голос его стал ровнее, почти холодным:

— Даже если госпожа ненавидит меня, другого выхода нет. Если просто схватить первого встречного, после… придётся избавиться от свидетеля.

Он замолк на мгновение, вспомнив, что у неё есть Сюэ Цэнь — человек, с которым подобное не вызовет пересудов.

Однако, пока Юй Линси не пришла в себя, он сам отбросил эту мысль.

— А раз госпожа не любит, когда я убиваю людей, этот вариант отпадает сам собой.

— Нет.

Её ответ прозвучал глухо, но твёрдо. Её пальцы так сжали ткань его одежды, что костяшки побелели.

— Если я сделаю это здесь… чем я буду отличаться от Чжао Юймин?

Тусклый свет озарял стол с дымящимся сандалом, а на стене высеченный иероглиф «Будда» словно запечатывал пространство, превращая его в клетку.

Нин Инь внимательно посмотрел на неё.

Иногда он действительно поражался её упрямству.

— Разве важно, что мы в храме? — с лёгкой насмешкой спросил он.

Юй Линси не ответила и лишь сильнее сжалась в его объятиях.

— Ты горишь, тело изнывает от жара, но глядит ли Будда на тебя с жалостью?

Он провёл ладонью по её спине, словно говорил: «Рядом с тобой всё равно только я, грешник».

Она не могла возразить.

Юй Линси дрожала и из последних сил прижимала локти к телу. Её кожа под одеждой была влажной от пота.

Сколько ещё она сможет терпеть?

Жалкое зрелище.

Нин Инь опустил взгляд и легко постучал пальцем по колену.

Несколько секунд он колебался, а затем, услышав её сдавленный стон, поднялся и подошёл к столу.

Он резко надавил носком сапога на неприметную плиту в полу.

Раздался приглушённый щелчок.

Под ногами заскользило сиденье для медитации, отодвигаясь в сторону и открывая усыпанную каменной крошкой лестницу, ведущую вниз.

Считалось, что у лисы всегда есть три норы.

Этот тайник был его последним убежищем.

Никто, кроме нескольких приближённых, не знал о нём.

Если бы Чжэ Цзи сейчас увидел его с женщиной, да ещё и приведённой сюда, он наверняка решил бы, что Нин Инь окончательно сошёл с ума.

Нин Инь легко поднял Юй Линси на руки, осторожно прижал её голову к своей груди и, не торопясь, спустился по ступеням.

Чем дальше, тем темнее становилось вокруг.

Юй Линси потеряла ощущение времени.

В какой-то момент она распахнула глаза и осознала, что вокруг царит кромешная тьма.

Она больше не была в храме.

Куда он её ведёт?

Единственное, что оставалось неизменным, — его дыхание над головой.

Каждое движение мягко покачивало её, как лодку на воде.

Юй Линси на ощупь обняла его за шею и, инстинктивно жмурясь, уткнулась лицом в его плечо.

Каждый раз, когда она прижималась ближе, что-то в её теле, охваченном лихорадкой, успокаивалось.

Тёплое, сладковатое дыхание скользнуло по его шее.

На миг его шаг замедлился.

Однако он ничего не сказал и, сделав глубокий вдох, вновь ускорил шаг.

— Уже почти пришли, — голос был немного хриплым, но всё таким же ровным.

Юй Линси не отвечала.

Спустя время он остановился и, осторожно опустил её на мягкое ложе, как хрупкий сосуд.

Темнота окутывала их со всех сторон.

В воздухе ощущался слабый, застоявшийся запах сырости, будто это место не открывали годами.

Он сел рядом, молча наблюдая за её силуэтом, маленьким, почти теряющимся в постели.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он наклонился ближе и спокойно сказал:

— Здесь не храм. Госпожа может не волноваться.

Когда глаза привыкли к темноте, он заметил: она дрожала.

Но это была не лихорадка.

Не та дрожь, что рождается от жара, а пугающая, бессознательная дрожь страха.

Она боится темноты?

Нин Инь вспомнил тот склад.

Вспомнил, как она сидела в углу, прижавшись к стене, сжавшись в комок, обхватив себя за плечи.

Тогда она тоже дрожала.

Нин Инь немного задумался, затем отстранился, намереваясь подняться.

Не успел он сделать и шага, как его запястье обхватила тонкая, горячая, словно раскалённый шёлк, ладонь.

Её кожа была мягкой, почти невесомой, будто под ней вовсе не было костей.

Нин Инь прищурился, чуть усмехнулся и легонько похлопал её по пальцам:

— Госпожа боится темноты. Я зажгу свет.

Её рука дрогнула, но не отпустила его сразу.

Он уверенно по привычке легко нащупал огниво и, двигаясь спокойно, начал зажигать масляные лампы по стенам.

Тени в отблесках пламени прыгали по стенам, удлиняя его силуэт — высокий, хищный, будто зверь, что затаился в темноте.