Чтение онлайн

Вдали он увидел своего слугу, молодого мальчика, который бежал к нему навстречу. Мечеслав остановился, дожидаясь его. Запыхавшийся юноша принес ему письмо, завернутое в трубку и спаянное печатью. Своими большими пальцами он взял сверток.

– Родоград?
– спросил Мечеслав.

– Нет, - отрицательно помахал головой мальчик.

Мечеслав кивнул головой и направился в шатер, где развернул сверток, быстро пробежался глазами, а затем разорвал на мелкие кусочки. Ни дня нельзя было провести спокойно; вновь нужно было поднимать воинов и двигаться на юг, отступать. Он вышел из шатра и пошел к людям, чтобы отдать приказ к сбору; затем вновь вернулся в свой шатер: после плотного обеда ему хотелось вздремнуть, хотя ненадолго, пока собирали обозы. Мечеслав растянулся на лежаке и задремал; но вскоре он проснулся от ропота людей снаружи: что-то происходило там, и он, как настоящий воин, чутко слышал такие вещи и быстро просыпался. Он вскочил на ноги, схватил ножны и быстро надел их на пояс. Он осторожно вышел из шатра и увидел, как воины окружили нескольких всадников, что-то крича. Он пытался разобрать, но не мог: слишком хаотичны были крики. Что за беспорядки, недовольно подумал он, и ринулся вниз с холма, прямо в толпу, с силой расталкивая всех на своем пути. Пробравшись к незнакомцам, он на мгновение остолбенел. Во главе всадников был сам Велибор. Мечеслав сразу переменился в лице: страх и подобострастие мелькнули в чертах глаз, бровей, скул, губ, резко сменившись удивлением и радостью.

– Велибор!
– кричал он радостно и немного нервно, - ты ли это! Слава небесам!

Велибор спустился с коня и обнял старого друга.

– Мне нужно срочно с тобой, - сказал он Мечеславу, идя с ним в шатер, - Новак, Сбын и Ружик следовали за ними в шатер.

– Как же ты здесь оказался?
– спрашивал он, - последнее, что я слышал о тебе, было совсем дурным, будто ты в плену в Темном замке, без надежды на спасение.

– Из плена я бежал, но это долгая песня, а времени у нас сейчас нет. Мечеслав, до меня дошли очень дурные вести, - голос его внезапно стал звучать тяжело, напряженно, - о разгроме на Талке, о позорном отступлении войск.
– они как раз зашли в шатер, когда он это сказал.

– Позорном отступлении?
– промолвил Мечеслав, и уже радостная улыбка его казалась совсем не такой искренней, - Верно, тебе неправильно все истолковали. На реке Талке мы были разгромлены из-за позорного бегства Данакта и Изяслава, которые сразу же, как враг приблизился к нам, бросились бежать в разные стороны. Неприятель понесся на нас, и мы взяли на себя удар. Сколько воинов было обращено в камень, сколько убито и ранено, до ночи мы держались, но нас сдвигали к реке, туда, откуда уже не было пути назад. В такой ситуации Велибор я принял самое верное решение, какое мог: мы бросились на запад, хотя это и было похоже на самоубийство, потому что мы стали живой мишенью для стрел Чуди на холмах. Но если бы я не принял этого тяжелого и волевого решения, то от войска не осталось бы ни единого человека; сейчас у нас хотя бы сто человек.

– Мне сообщили, что это была твоя затея дать отпор чуди у Талки. Ты не мог не ведать, что это западня для вас. И почему вы так и не соединили войска с Изяславом?

– Как же мы могли это сделать, помилуй! Чудь идет у нас по пятам, стоит нам сделать шаг в сторону, и нас догонят и просто уничтожат. Мы можем идти только на юг. И потом, Изяслав отвергал все мои предложения связаться с ним, - как же торопливо говорил он, думал Волибор, торопливо, наполовину заглатывая слова, словно от того, сколько и как быстро он сейчас сможет придумать сходу, зависела вся его судьба, - Велибор, если хочешь знать мое мнение, то в нашем стану предатель, - он тут же осекся, посмотрев на всех присутствующих, Новака, Сбына, Ружика. Он взял Волибора за руку и, чуть отведя его в сторону, стал шептать так, чтобы никто не слышал, - присмотрись к Изяславу и Данакту.

– Это мы решим позже, - ответил сухо Велибор, - если только у тебя нет никаких доказательств твоих слов.

– Доказательств? Каких доказательств?
– суетливо отвечал Мечеслав, - где же я раздобуду доказательства? Неужели тебе недостаточно моего честного слова?

– Не достаточно, Мечеслав, - Велибору начинала надоедать его болтовня, - Теперь мы немедленно выступаем на восток.
– Он резко отвернулся от Мечеслава и пошел наружу, туда, где стояли воины, радостно взирая на него.

– Как на восток?
– зашептал Мечеслав, идя подле него - тогда битва с чудью неизбежна!

– Она и так неизбежна.

– Ты просто не представляешь себе, что такое чудь, и как сильна их магия.
– Он бросился к своему слуге, шепча ему что-то, затем обратно побежал за Велибором.
– Сейчас ты увидишь, как сильна их магия.
– Он показал рукой на своих нескольких человек, которые уже несли что-то тяжелое и огромное на себе.

Велибор обернулся, а вместе с ним и Сбын, и Ружик, и Новак. Лица их искривились.

– Что это?
– молвил неприязненно Новак.

– Да это человек!
– воскликнул Ружик.

– Это не может быть человек, это статуя. Зачем статую приволокли?
– спросил Сбын.

– Это не статуя!
– вскричал взбудоражено Мечеслав, - это же мой воин, посмотрите, что с ним сталось! Теперь верите?

И действительно, то оказался человек, большой и могучий воин, застывший ровной в той позе, в которой был, когда заклинание настигло его, руки его замахнулись вместе с мечом перед ударом, а лицо было искажено яростным криком. Так и застыл он, и сейчас его поставили на землю, и он навис над всеми, как живой. Велибор подошел к нему и внимательно осмотрел: он был совсем не каменным, напротив, выглядел так, словно был очень даже жив, только не дышал и не двигался. Он потрогал его руки: они были теплыми, не холоднее, чем его собственные, - определенно, он был не каменным.

И все-таки все сплетни про колдовство Чуди были правдой. Он мог с небольшим войском разбить войско, превышающее его по численности в несколько раз, но сражаться с магией - было для него чем-то непосильным. Единственным, кто мог помочь ему теперь, была Сейвина: будто провидение послало ее теперь к нему.

– Отдавай приказ двигаться на восток, - твердо сказал он Изяславу, после чего вскочил на коня, готовый выдвигаться.

Воины поутихли, они смотрели на него, кто завороженно, а кто, наоборот, недоверчиво. Кто-то ждал от него чуда, связывая с его именем много больше, чем было на самом деле. Кто-то не ждал ничего, зная только что выбора у них более не было: куда бы ни отправились они сейчас, ждала их только липкая кровь да холод железа.

Во весь опор мчали их кони, и лишь изредка они останавливались, давая им передохнуть. Путники были уставшими от долгого пути: в таком суровом режиме многие из них скакали уже несколько дней, в том числе Тихомир, но никто не жаловался; все понимали, что, как бы тяжело ни было сейчас, дальше будет только хуже; ничего не предвещало легкого исхода. Солнце было уже за полдень, а значит, скоро они прибудут к Лучистому лесу. Они остановились в сожженном когда-то бывшем хлебном поле у небольшого ручья, чтобы дать коням отдохнуть. Сейвина поила своего коня, и суровый ветер поднимал подол платья и плаща, бросая их в разные стороны, ей казалось, что еще чуть-чуть, и ее саму начнет бросать ветром.

Она озиралась по сторонам, и видела черную траву, бывшую когда-то ростками пшеницы, да голые клочки земли, да изредка проезжавшие повозки с людьми, которые спасались от северных захватчиков.

Кони отдохнули, и пора было продолжать путь, тем более, что оставалось совсем немного. Они вновь пустились вскачь, навстречу темной полосе впереди; та полоса была - деревянной стеной, стеной Лучистого леса, и она становилась ближе с каждым вздохом. Вскоре они были у самого леса, у самых корней деревьев, выдвигавшихся из почвы. Сейвина уже чувствовала зловещее клокотание внутри этих древ, под самой корой; они были почти недвижимы, словно затаились в ожидании, что же предпримут путники. Их толстые ветки впились и переплелись между собой так, что уже было не отличить, чья листва висела в воздухе, а главное, они плотно, как паутина, закрыли все проходы между стволов. Здесь нельзя было пройти ни верхом на коне, ни пешком, лишь только ползком. Спутники Сейвины, а впереди всех Тихомир, смотрели на нее выжидающе. Чувствуя их взгляды на себе, она начинала нервничать: лес не слышал ее мысли, и никак не отвечал ей. Она спустилась с коня и подошла вплотную к деревьям, прикоснулась к коре одного из них, старого и сонного, совсем дряхлого, провела по ней пальцами, дерево покачнулось будто от щекотки, но затем вновь замерло в напряжении. Внутри не было видно ни зги, ни мошки, ни травы, ни света, лишь густой зловещий мрак. Непроницаем был лес, и Сейвина пошла вдоль его края, но они все сговорились угрюмо молчать и не внимать ее просьбам.

– Что же делать теперь будем?
– спросил кто-то из ее воинов нетерпеливо.

– Поедем вдоль края леса на запад, - сказала она, возвращаясь к коню и вскакивая на него.
– Где-то наверняка будет разгадка.

– А если так и не найдем эту самую разгадку?
– насмешливо отвечал ей воин, - что тогда-то?

– Тогда будем огибать лес с запада, - ответила сухо и твердо Сейвина.

Сейвина, не дожидаясь дальнейших расспросов, ринулась дальше вдоль края леса. На всем пути она напряженно вглядывалась в стволы и кроны недружелюбных деревьев, пытаясь найти хоть в ком-то найти ответ, но тщетно. Вдруг она увидела, что впереди что-то было, и это что-то маячило перед глазами, как зацепка. Подъезжая ближе, Сейвина поняла, что это раскинулся широкий дуб с тяжелыми, богатыми листвой, ветками, падающими до самой земли. Дуб в чистом поле, подумала Сейвина, какая редкость, совсем как мой любимый дуб когда-то. Да, он был немного похож на него: те же очертания ветвей, тот же порядок. Был этот дуб только намного шире и больше, да кора была толще и суше, словно он был прародителем того дуба, который знавала Сейвина на заре эпох; он был огромным, величественным. Она подъехала к нему ближе, остановила коня. Путники ее поехали вслед за ней, они остановились, изумляясь невероятной толщине древа.