Чтение онлайн

Глава восьмая

После того, как Чернек расстался с Сейвиной, он на следующий же день выступил со всей своим огромным войском умрунов к северным границам Строимира. Они разделились на три войска, два из которых были под предводительством Лесьяра и Зорана, и почти одновременно напали на крупнейшие города на севере Строимира. Это государство имело одну из самых больших территорий на материке, отчего вести войну здесь было крайне неудобно: все перемещения были длительными и изнурительными. К тому же, климат Строимира был тяжелым: сухая погода, сильные ветры, почва вся была песчаной или глинистой, часто случались песчаные бури, солнце грело так жарко, что порой песчинки плавились в стекло. И хотя жаркая погода мало влияла на самочувствие мертвой армии, зыбкая почва усложняла ее передвижения, а песчаные бури могли сбивать с пути или приводить к снижению бдительности. Здесь была своя старинная школа магии, мало известная за рубежами Строимира, и это была магия злых песков, которая зиждилась на зле, на плохом отношении к людям, на губительных заклинаниях, на пороках и низком начале человека. Это была своеобразная магия, однако Чернек считал, что ему она не могла представлять опасности: он не боялся ни коварства, ни предательства, не боялся низкого начала ни в ком, потому как любое вероломство он мог пресечь одним взмахом пальца, как тогда с Ружаной. В своих низких качествах он был вполне уверен: они не могли обратиться против него, напротив, в них он черпал свою силу.

Чернек имел очень важные сведения о том, что северные границы Строимира были слабо защищены, потому как эта земля не предвидела никаких войн с Радией, раздираемой сейчас чудью, а значит, необходимости в укреплении границ сейчас для них не было. Он намеревался захватить крупные северные города, без предупреждения и объявления войны нарушив границы.

Затем он будет использовать время, которое у него появится, пока Строимиру отправит основные силы ему навстречу, для того, чтобы увеличить число своих войск за счет убиения и обращения людей. Одновременно с этим он начнет работы в захваченных приисках Строимира, что раз и навсегда изменит соотношение сил на материке.

В общем и целом, все шло по его замыслу: очень быстро Чернек, Зоран и Лесьяр захватили первые города на севере, встретив ожесточенное сопротивление местных жителей, предпочитавших жестокую смерть плену; по всему это был гордый и свободолюбивый народ. Они не боялись гибели, и искренне считали это правильным; Чернек же усмехался, думая об этом: зря они так полагали. Смерти бояться, быть может, и не стоило; а вот того, что могло наступить после нее, стоило вполне. Умерших собирали сразу и проводили все должные ночные обряды над ними; в ту же ночь они поднимались заново, мертвые и лишенные воли, прекрасная плоть для предстоящих битв. После захвата нескольких городов встал остро вопрос о том, что делать в конечном итоге с немногими уцелевшими жителями, в основном женщинами и детьми, да стариками. Зоран и Лесьяр убеждали его в том, что их всех нужно было обратить в умрунов, увеличив их численность, и опустошив навсегда города, а тем самым предотвратив возможность сопротивления. Как всегда, они мыслили слишком прямолинейно. Чернек, просчитывавший все ходы на долгие годы вперед, прекрасно знал, что в таком случае им придется оставлять значительную часть умрунов в каждом городе для работ на приисках, но и это было не главным. Он знал наверняка, что умруны не смогут хорошо работать в приисках, ведь большей частью они были полоумными; с людьми же было намного проще: стоило поставить над ними сильных карателей, и они будут работать круглые сутки с редкими перерывами на сон, быстро и намного лучше выполняя всю необходимую работу.

Решение было принято, конечно же, исходя из воли Чернека, все оставшиеся в живых люди были направлены в прииски, где должны были трудиться до конца своих дней, без разрешения на выход на свежий воздух, даже ночью, когда они не работали. Можно сказать, что их погребли заживо. Добыча необходимых ему материй шла полным ходом. До Чернека доходили слухи о том, что войска Строимира выдвинулись вперед, для освобождения своих северных владений, однако он не ждал их ранее, чем через месяц. До него также дошли вести о том, что Велибор объявился, и готовилось последнее столкновение сил Радии и Чуди, в котором у первых просто не было никакой надежды, даже с Велибором.

Войско Чернека росло за счет новых поступлений умрунов, ведь уже весь север был в его власти. Он обращал не только в умрунов, он обращал знать в вурдалаков, которые становились во главе осажденных городов, а главное, две его вытьянки, с таким успехом быстро уничтожавшие врагов на поле боя, смогли обратить еще двух людей в себе подобных. Это был прорыв: теперь его силы были почти теми же, что и до вмешательства Сейвины. До него дошло послание Ростиха о захвате приисков, средства для ведения войны начали копиться, а руда стала использоваться для ковки нового оружия. И хотя все шло, как Чернек и планировал, знойное солнце Строимира начинало действовать ему на нервы; он давно отвык от света, а здесь свет был неумолимым, палящим, сжигающим кожу и глаза. Стояла и страшная жара и духота, словно пытавшаяся свалить все на своем пути да совсем обезлюдить улицы городов и сел. Чернеку не терпелось закончить свои дела здесь и перейти к главному своему плану: захвату богатых земель Радии. Но до конца еще столько всего нужно было преодолеть, столько сил и времени потратить, что он устало закрывал веки, сидя в глиняном дворце, в котором он остановился на несколько дней. На окнах висели только полупрозрачные занавески, пропускавшие и уличный жар, и свет. Убранство в комнатах, даже в этом знатном доме, было весьма скромным: голые деревянные скамьи для сидения и для сна, словно на них можно было спать, на них лежали какие-то подстилки. Не было ни картин, ни гобеленов, ни украшений.

Сейчас был самый солнцепек, и он ждал, когда пройдет полдень, чтобы выйти на улицу, во двор, туда, где он ставил свои опыты. Все необходимые вещества приходили к нему в нужном количестве из захваченных городов, оставалось только довести до ума начатое. В глиняных толстых стенах было свежее и легче, чем на улице, однако все равно не достаточно прохладно и темно, как ему хотелось бы. Этот противный солнечный свет напоминал ему о чем-то, ворошил в памяти какие-то дни, смутно воссоздаваемые в памяти. И все-таки это были дни из его прошлой, живой жизни, и веселый, прыгающий свет, ниспадающий из-за оконных занавесок напоминал ему о радостных солнечных днях его молодости, слишком радостных, слишком светлых, оттого тревожных.

Жара постепенно стихала, и солнце начинало спускаться на запад, тогда Чернек вышел из дома во двор, где уже собрались его помощники. Вчера у них ничего не получилось, и они испортили большое количество вещества; сегодня должно было определенно получиться, иначе и быть не могло. Когда он ставил аналогичный опыт в Темном Замке, все удалось. Здесь же либо климат, сухой ветер, жар, свет, либо качество веществ искажало результаты его опытов. Один из помощников поднес ему колбы с веществами: фосфором, серой, кальцием, и Чернек сегодня уже сам стал медленно прорисовывать узоры из этих материй на песке, тщательно измеряя нужное ему количество. Быть может, дело было в неумелых руках вурдалаков-помощников вчера, потому как сегодня заклинание начинало действовать, и песочная пыль стала собираться во дворе вокруг места его колдовства, она так быстро закружилась, что им пришлось отпрянуть назад, чтобы песок не ободрал им лица. Чернек закрывал рукавом нос и рот, но глаза его вперились в вихрь, следя за каждым его оборотом, а губы неустанно шептали заклинание.

Песок становился черным, собирая все больше и больше крупинок вокруг, он поднялся кверху, и там, наверху, у самого конца вихря через какое-то время что-то стало шевелиться, отдельно от песка. Это было что-то белесое, облезлое, неприятное, что-то непонятных и неожиданных очертаний. Это что-то стало махать костлявыми крыльями, чтобы не упасть и не разбиться, и вихрь стал затухать. Оно медленно и тяжело спустилось вниз, уставшее от непривычных для него движений. Вурдалаки, до конца не знавшие сути и цели опыта, стояли, как вкопанные, завороженно наблюдая за змиуланом, сделанным полностью из костей. Он был небольших размеров, едва ли больше человека, но все-таки он был настоящим, движущимся, представлявшим опасность.

– Вот оно, дитя мое, - горделиво промолвил Чернек, протянув руку змиулану, но тот свирепо, как дикий змей, зашипел на него, пятясь назад.

В пустых глазницах змиулана горели слабые желтые огоньки, и сейчас они вспыхнули от испуга. Чернек однако не растерялся ни на миг: он тут же достал свой пергамент с заклинанием и стал читать заклятие следующего этапа. Теперь это уже было заклятье приручения, и змиулан начал истошно вопить и дергаться, пытаясь улететь, брыкался задними лапами, распугав вурдалаков со двора (теперь они прятались за колоннами, наблюдая за ним с любопытством), а Чернек все продолжал читать свое заклинание, долгое и утомительное. Он стал весь мокрым от жары, и кожа его уже поджаривалась на солнце, даже зрение немного помутнело от слишком яркого света, но он продолжал неустанно читать мало понятные слова, вкладывая в них всю свою энергию, все свое выражение. Долго боролся с ним змиулан, ох как долго. Временами казалось, что Чернек слабеет, и не одолеть ему свое детище, и упустит он этого страшного зверя, а затем чудище, наоборот, слабело, становилось уступчивее, и уже все ждали его поражения, пока вновь не повторялось все по кругу. Наконец костяной змиулан взмахнул внезапно длинным хвостом, рассекая воздух, и приземлился грузно на землю. Чернек все-таки подавил его волю, он оказался сильнее. Вурдалаки с восхищением наблюдали за происходящим, прячась за колоннами; Чернек же приказал им быстро надеть оковы на змиулана. Сам он ослабел и нуждался в отдыхе, голова его кружилась, ноги немного тряслись, он ушел со двора и направился в дом, в свою комнату, где ему нужно было прилечь. Завтра все должно было повториться снова, а затем снова и снова. Ему нужен был целый отряд таких монстров, с ними его вытьянки покажутся всего-навсего безобидными духами. Долгие годы поиска и упорной работы наконец-то начинали приносить свои плоды. Он засыпал довольным и спокойным, впервые за последние дни; к подходу армии Строимира он приготовит им великолепный сюрприз.

Тем временем в Заступнике располагалось войско Зорана, несколько восточнее войска Чернека; Заступник весь опустел, дома были брошены, и в них теперь размещались умруны, а в тех домах, что побогаче, уже обосновались вурдалаки. Как и везде, где они были в последнее время, люди любо погибали при осаде, а затем их обращали в умрунов и вурдалаков, либо же отсылались навсегда на прииски. Зоран как раз сейчас ехал верхом на своем мертвом коне в сопровождении своих подданных вурдалаков, он возвращался из прииска, где следил за тем, что происходит.

Сегодня же Зоран, как и в предыдущие разы, убедился, что при текущем раскладе скоро все эти люди в приисках умрут от болезней, и работать будет некому, а возобновить их будет тоже некем. Он несколько раз пробовал писать об этом, но Чернек неустанно отвечал ему, что мир большой, и на рабский труд людей всегда хватит. Зоран устал спорить, и потому принимал все так, как есть; просил он совсем не потому, что испытывал сострадание к этим несчастным, нет. После того, что случилось с Ружаной, он уже был неспособен на жалость, только на месть. Он просил потому, что всегда, даже в минуты своей слабости, предпочитал придерживаться здравого смысла. Кто-то называл его не в меру осторожным, кто-то - трусоватым; он не соглашался ни с теми, ни с другими. Смысл его неторопливых поступков сводился к расчетливости; он предпочитал сразу делать так, чтобы впоследствии избежать любых обременительных последствий. Потому он так тянул с Ружаной, не ставил вопрос ребром, не вынуждал Чернека выполнять свои обещания; он все выжидал, считая, что добровольное решение Чернека превратить Ружану в человека будет много лучше, чем насильственное. Кто знал, что бы он сделал с ней, превратив в человека против своей воли? Поспешил бы превратить в вурдалака? Не наслал бы на нее болезней?