Чтение онлайн

Шли дни после той жестокой расправы в коридорах Темного Замка, но Зоран ни на секунду не забывал о своей возлюбленной. И хотя он не знал в точности, что с ней случилось, он все же догадывался, что не нужно было питать беспочвенных надежд. Для таких, как они, больше не оставалось места на земле, даже в царстве загробном. Уходя, они уходили насовсем. Это означало, что никогда, даже если мир перевернется с ног на голову, и все ушедшие вернутся назад, никогда не видать ему Ружану, даже мельком, не поймать даже миг ее присутствия. Чем больше он думал об этом, тем сильнее хотел причинить боль тем, кто был виноват в ее погибели - прежде всего баллийке. Но для этого ему нужно было сначала выполнить все, что от него хотел Чернек - захватить весь мир. После того, как они станут достаточно мощными, чтобы пойти на Радию, после этого и станет возможной его кара. Он уже слышал о победах Радии над Чудью, слышал про великую битву, когда баллийка наколдовала спасение для Велибора. Говорили, что ее называли "великой заступницей", будто святую. Подумать только, сколь глупы и наивны были люди! Ведь Сейвина была одним из самых хитроумных существ, что он когда-либо встречал; она втиралась в доверие к самым сильным существам в мире, чтобы добиться своего. При том никто не мог знать, что ей нужно на самом деле.

Зоран знал, что на пути его мести может встать Чернек, потому заранее продумывал возможные пути решения: первый путь предполагал, что он разоблачит ее в глазах Чернека, а второй путь - что ему придется расправиться с самим Чернеком. Первый путь представлялся ему намного более легким - раз настроив его против нее, он более не должен был ничего делать. Второй же путь виделся ему пока неисполнимым, потому он старался не думать о нем.

В дороге, хотя он и прятался под тканью, которой окутал и голову, и тело, оставив только небольшие промежутки для глаз и носа, Зоран весь стал мокрым от пекущего солнца, и лучи прожигали его белую кожу. Строимир был совершенно враждебным для них во всех смыслах этого слова государством; все здесь было противно им; будто даже сама природа и погода говорила им: "Убирайтесь!". Интересно было, как далеко они зайдут при покорении Строимира: его южные границы заканчивались бескрайним морем, а населенные места заканчивались задолго до побережья, дальше шли невозможные для жизни и невозможные для пересечения пустыни, где, говорили, так жарко и солнечно, что можно загореться на ходу. Но дальше, ближе к морю, за этой пустыней смерти, по сути, за гранью смерти, если верить древним легендам, было логово зеркальной ведьмы, чьими страшными проклятиями пугали когда-то всех детей в Строимире. Уже веками никто не слышал о ней, однако слава о ней до сих пор кое-где сохранилась. Скорее всего, она умерла задолго до появления на свет их самих, Зорана и Чернека, и все же ему было очень любопытно попасть в ее жилище, пусть давно заброшенное, возможно, найти что-то интересное.

Приехав в дом, где он жил последние несколько дней, Зоран поднялся на второй этаж, там он расположился в темной комнате. Он попросил напрочь зашторить окна, чтобы в любое время чувствовать себя как дома. Мрак был его убежищем, его спокойствием, он напоминал ему о смерти; пусть он не был совсем мертв на самом деле, но в душе он был мертв вполне.

Этой ночью ему не снились сны, как это в последнее время бывало с ним - он просто погрузился в забвение, без мыслей, пока что-то резко не начало вытягивать его обратно, и все его сознание стало сопротивляться, не пуская его, его тело сопротивлялось, оно навалилось на него всей своей грузной массой. Тяжело, с усердием он проснулся в незнакомой комнате, где лишь жара напоминала ему смутно о реальности, затем стены комнаты поплыли, и он понял, что еще не проснулся, что та комната была сном, потому снова, через силу, стал пробовать проснуться. Казалось, в голове его скрежетали механизмы от того, как сильно разум старался пробудиться. Но вот наконец он стал просыпаться, медленно, будто спускаясь откуда-то, осторожно нащупывая землю под ногами. Он видел себя со стороны, сверху, не понимая, кто это лежит перед ним. Но затем он узнал свои локти, узнал, что был он не человек совсем, теперь вурдалак, и сознание его полностью вернулось. Оглянувшись по сторонам, он достаточно четко увидел очертания предметов, хотя в комнате и был полный мрак; зрение вурдалака не подводило его. В комнате определенно кто-то был. И он затаился, наблюдая за ним. Вдруг чьи-то белые очертания выплыли из-за бревенчатого шкафа; то была женщина в белом.

– Кто ты?
– выдохнул он, - и что ты здесь делаешь?

Женщина неслышно стала приближаться к нему, затем остановилась посреди комнаты. Зоран резко слез с кровати и быстро подошел к ней; это ведь была Ружана, как он мог сразу не узнать ее. Подойдя к ней, он остановился, но не стал заключать ее в свои объятия, а с удивлением смотрел на нее: что-то ведь было совсем другим в ней. Она была в белом платье, красиво облегавшем ее, и вся она была совсем не такой худой и бледной, как раньше, наоборот, она была здоровой, у нее обрисовывались женские формы, талия была чуть шире, кожа была такой румяной, почти осязаемой. Да нет же, вся она была осязаема, как настоящий... человек. Ружана перед ним была человеком, и она была самым прекрасным человеком, которого он когда-либо видел. Если раньше, будучи призраком, она уже была восхитительна, то теперь тем более он не мог оторвать от нее глаз.

– Ружана, как же ты... Мы все думали, что ты умерла, погибла тогда, когда Чернек уничтожил почти всех вытьянок. Кто ты? Ты не Ружана!

– Да нет же, я самая настоящая Ружана, - улыбнулась она, - просто я - человек теперь. Может быть, поэтому-то ты меня и не признаешь.

– Но как же тебе удалось избавиться от гибели?

– Таков был план. Баллийка подсказала мне идею. Чернек должен был быть в полной уверенности, что мы погибли. Но мы лишь притворились погибшими, а сами ушли, потому как баллийка подсказала нам, кто знает заклинание, способное сделать нас людьми. Мы нашли этого чернокнижника, и стали вновь людьми.

– Стой, но как же ты попала сюда, да так быстро? Кругом война, везде наши войска, а ты человек, да такой...
– все это звучало как сказка, слишком хорошо, чтобы быть правдой, и он не мог не понимать этого, как бы не противился своим подозрениям.

– Милый, вместо того, чтобы обнять меня, ты засыпаешь меня вопросами, будто совсем не рад тому, что произошло со мной, - засмеялась с укоризной она, и от ее улыбки ее пухлые щеки стали такими очаровательными, какой же мягкой и нежной она стала, какой притягательной, уже притягательной совсем по-иному, чем раньше.

– Прости, милая, - он взял своими руками ее за плечи, немного притянув к себе, заглядывая прямо в ее прекрасные голубые глаза, голубые, а ведь раньше он и не знал, какого цвета они были, они были просто прозрачным светом, не более того. Он чувствовал ее человеческий запах, своим чутким обонянием, и от этого кружилась голова.
– Как же я скучал по тебе, этого просто не передать никакими словами, никакими объятиями. А ты? Скучала ли ты по мне? Теперь, когда ты человек, нужен ли я тебе? Можешь ли ты испытывать что-либо ко мне?

– Зоран, ты по-прежнему не уверен в себе, и это так мило. Разумеется, я скучала по тебе, ты единственное, что держало меня на этой земле, единственный мужчина в моей жизни, и я надеюсь, что так будет всегда.

Она взирала на него своими голубыми глазами с таким обожанием, что казалось, будто земля уходит у него из-под ног. Ему хотелось обнять ее, в первые в его жизни по-настоящему, ощущая тепло и мягкость ее тела.

– Постой, но я не хочу обращать тебя, ты так прекрасна, когда ты человек! Ты всегда хотела стать вурдалаком, но тебе это совершенно ни к чему. Теперь ты чиста и невинна перед всеми.

– Но как же мы тогда будем вместе?
– она будто и не собиралась спорить с ним, будто забыла свою прежнюю решимость и непременное желание стать вурдалаком.

– Мы придумаем что-то, мы сбежим на самый край света, где будем вдали от всех, от Чернека, от всех этих мертвых тварей, от всех. Я буду защищать тебя, я позабочусь о тебе. Ты ведь веришь мне?

– О, я тебе верю, верю, только обними меня, - она протянула к нему свои руки, и он хотел было наконец с жадностью схватить ее, как вдруг что-то его остановило, блик в ее глазах, голубой блик.

Все происходящее было сном, кошмаром, слишком несбыточным, чтобы быть правдой, а более всего не сбыточным был блеск ее голубых глаз. Зоран сделал шаг назад, будто думая о чем-то, а сам же внезапно вспомнил, как не так давно они ругались с Ружаной в Темном замке, упав без сил от спора на кровать, и она явственно сказала тогда, что когда-то у нее были зеленые глаза. Зоран отошел вдруг задумчиво к окну, оставив ее, Ружана же непонимающе следила на него.

– Нам нужно решить, куда мы поедем, - говорил он, отдергивая штору, чтобы лунный свет проник в комнату. Он оглянулся и увидел, что Ружана стояла посреди комнаты, как прежде, только теперь немного потерянная. Неужели это и впрямь была она?

– Не понимаю, какое это сейчас имеет значение?
– промолвила она, - мы уже с тобой одни, одни в этой комнате, никто не знает, что я здесь. Давай забудем обо всем, мы ведь так давно этого ждали.

Она стала расстегивать верхние пуговицы своего платья, и Зоран больше не мог сопротивляться, он пошел прямо к ней, ведь нельзя было так не верить ни во что; нельзя было не верить своим чувствам, за ними всегда стояла самая правда, самая глубокая правда на свете... Вдруг он увидел лунный блик в шлеме и доспехах, лежащих на простой деревянной лавке у кровати. Вместо белого платья Ружаны в них отражалось что-то темное и неестественное. Он остановился, лихорадочно соображая, что же делать. Ружана между тем продолжала расстегивать пуговицы платья, обольстительно закатывая глаза. Зоран быстро схватил меч.