Чтение онлайн

– Мне не нужны твои ничтожные зеркальные заклинания, - презрительно ответил Чернек.

Вурдалаки подскочили к ней, схватили ее и поволокли к порогу тронного зала, она изо всех сил билась, пытаясь вырваться, и истошно вопила.

– Лишь я одна помогу тебе заманить в ловушку ту, до которой тебе никогда не добраться самому! Убьешь меня, и убьешь все свои надежды!

Чернек в это время выходил за ворота, но, услышав ее последние слова, он остановился.

– Стойте, - спокойно произнес он.

Вурдалаки замерли уже у самого порога в тронный зал, еще мгновение, и они бы бросили ее в песок. Чернек подошел к ней неторопливо.

– Что ты сейчас сказала?
– он схватил рукой ее за горло, заглядывая прямо в подбитые заплывающие глаза.

– Я помогу тебе, создам зеркальную ловушку. Я знаю места, разные места - без входов и выходов. Я много всего знаю на свете, что неведомо другим.

Глаза ее сверкнули озорными огоньками, когда она говорила последние слова. Чернек задумчиво смотрел на нее.

– Сколько же тебе лет на самом деле?
– спросил он внезапно, глядя на ее ровную белую кожу, почти неприкрытую прозрачной тканью, на ее лицо, все равно хорошенькое, несмотря на ссадины и кровоподтеки от его ударов.

– Столько, что и говорить неприлично. Гобелены в этом доме моложе меня.

– Как же ты не изменилась с годами? Или то, что мы видим, это опять твои зеркальные уловки, а на самом деле ты внутри такая же дряхлая и гнилая, как мои умруны?

– Обижаешь, Чернек, - засмеялась она, - каждая начинающая ведьма в первую очередь отыскивает заклинание вечной жизни, а уже потом занимается всем остальным. Если, конечно, она достаточно мудра.

– Как тебя зовут?

– Видана.

– А на самом деле?

– Военега.

– Видана мне нравится больше. Если обманешь меня, Видана, - при этих словах он сдавил ее горло сильнее, - ванна из ядовитого песка покажется тебе весьма и весьма щадящей смертью.

Он резко отпустил ее горло и пошел прочь, приказывая всем построиться, чтобы пойти назад, в приморский город. Видана побрела, еле волоча ногами, вслед за вурдалаками, один из которых уступил ей своего коня.

Глава девятая

Одними из самых обширных и труднодоступных были земли Лютевита, государства, расположенного на севере материка, там, где местность напоминала рваные куски льда, разбросанные в самых причудливых формах по всей поверхности. Острые ледяные горы и отвесные скалы, бездонные пропасти и множество переходов и мостиков между скалами - вот что это было за место. Здесь почти не было равнин, почти никогда не бывало лета, лишь один месяц в году становилось тепло, но отнюдь не жарко, и холодные скалы лишь чуть прели от тепла, но зимой разрастались еще больше. Еще несколько веков здесь прятались изгнанные князья, беглые разбойники, большей частью которые быстро погибали в этих суровых природных условиях. Простые люди здесь не селились, ведь земли почти не было, а та, что была, была совершенно бесплодна, промерзшая насквозь; она никого не могла прокормить. Однако со временем в Лютевит стали стекаться ремесленники, бегущие от больших оброков из разных земель; так сформировалось государство. Со временем изделия Лютевита стали продаваться по всей земле. Строились и порты на северо-западном побережье, для более быстрых торговых путей; открывалось множество горных месторождений. Голубые города Лютевита, которые строили из камня, переливающегося бирюзовыми оттенками, разрастались прямо на скалах, самые большие из них располагались на нескольких горных пиках сразу, и соединяли их мостики и переходы.

Правил Лютевитом уже долгие десятилетия Часлав, поговаривали, что он был потомком одного из князей, изгнанных когда-то с позором из Чуди или Витигоста. Однако открыто заявлять это, конечно же, никто не мог: ведь люди знали, что все, что произносится в Лютевите, произносится и во дворце. У подданных не могло быть тайн от своего правителя, считал Часлав, который, несмотря на весьма преклонные годы, был по-прежнему в полной власти. У него было двое детей: старшая дочь от первого брака Снежана, и сын от последнего брака Мороз, - и Часлав пытался обучить правлению государством Снежану, уже далеко не юную женщину, отказавшуюся когда-то наотрез от всех замужеств, которые Часлав вместе с ее матушкой пытались устроить для нее, все ради престола, манившего ее долгие годы. Часлав не горел желанием передавать престол своей старшей дочери, однако Мороз был еще очень юным, и совсем не желавшим заниматься чем-то серьезным. Втайне от Снежаны он пытался склонить сына к делам государственным, но у него ничего не получалось: юный, строптивый Мороз не хотел взваливать на себя ответственность за огромное государство.

Часлав в последнее время редко появлялся при дворе, все чаще проводил он время либо в постели, либо в своем кабинете, среди свитков. Сегодня он сидел за столом, в задумчивости ожидая свою дочь; разговор предстоял не самый приятный. Вскоре она вошла в комнату, в теплом платье с высоким воротом, защищающим от вечной прохлады гор, с высоко убранной прической. Она села прямо напротив отца, и он в свете лампад рассматривал ее бледное лицо, ее белую вялую кожу, уже с множеством морщинок, особенно заметных, когда она улыбалась. Она была еще стройна, но уже не так, как в юности, фигура ее стала шире, что ей было совсем не к лицу. Если его дети, рожденные, когда он был далеко не юношей, теперь были немолодыми, то как же стар был он, думал Часлав. Как несправедливо было, что правителям не была дарована вечная жизнь. Смерть и старость словно приравнивали его к обычным людям, к простым смертным, к холопам.

Снежана смотрела на отца, нисколько не улыбаясь: она прекрасно помнила, что все ее визиты непременно заканчивались упреками с его стороны, обвинениями в том, что она ничего не успевает делать из того, что он ей вверяет, и ни с чем не справляется. Порой она готова была на все, лишь бы не превращаться каждую неделю в ученицу, не справляющуюся с уроками.

– Что же, Снежана, так грустна?
– ехидно спросил Часлав, губы его скривились в насмешливой улыбке, а щеки покрылись бесчисленными глубокими бороздами.

– Я не грустна, - сухо отвечала та.

– Очень хорошо, раз так. Если ты говоришь, что не печалишься, я тебе верю. У меня ведь нет причин не верить тебе, ведь так?
– спросил он, пронзительно глядя на нее. Она удивленно вскинула брови.

– Конечно, так, отец. Разве может быть недоверие между родителями и детьми?

– Вот и я о том же. Слышала ли ты о том, что происходит в Радии?

– Последнее, что слышала, это битва при Талке. Войска Радии наполовину уничтожены и раскиданы на разные части. А Велибор по-прежнему в плену.

– Молодец, хорошо подготовилась, - усмехнулся Часлав, - битва была только вчера. А что же, слышала ли, как чуди удалось провести Волиборово войско?

– Как так: "провести"?
– удивилась Снежана, - они одолели его силой.

– Силой!
– с презрением фыркнул Часлав, багровея.
– Они одолели его магией!
– он поднялся со стула и стукнул кулаком о стол.

– Да, магией тоже, но не ей одной, - торопливо стала объяснять Снежана, - это было каменное заклинание, непонятно, откуда взявшееся у чуди.

– Каменное заклинание, говоришь?
– он продолжал багроветь, и голос его повышался, - и откуда же у них взялось каменное заклинание? Магия камней тысячи лет не рождалась на земле! Стыдно не знать, это дочь моя! Или же ты играешь со мной в дурочку нарочно?

– О чем Вы говорите, отец? Скажите прямо, что опять Вам не нравится, и чем я Вам опять не угодила?

– Это было не заклинание камня, это была магия повеления! Кто-то украл наше заклинание остановки времени и продал его Чуди! Ты хотя бы понимаешь, что это значит?