Чтение онлайн

– Что? О чем... ты?

– Хватит притворяться, я о заклинании, которое ты украл у меня и продал Чуди, - она достала из кармана платья письма и бросила их перед ним на стол.

Он все сильнее сжимал грудь, пытаясь преодолеть боль в сердце. Он с непониманием уставился на письма, будто первый раз их видел.

– Я не... понимаю, - простонал он, - что это... за пись.. ма..
– на этих словах он загнулся и замер.

Снежана быстро спрятала письма в платье и позвала служанку.

– Помоги мне, скорее, он мертв, у него сердце остановилось, кажется!

Так погиб ее второй преданный друг. В тот же вечер разразился первая домашняя склока с убийствами на почве пьянства в одном из отдаленных городов Лютевита. Снежана улыбнулась, узнав об этом: все шло ровно так, как она и планировала, и пока что она ни единой строчкой не отступалась от своего замысла.

Спустя несколько дней Снежана поехала на строительство одной из темниц, чтобы лично посмотреть, как шли дела. Темница строилась на вершине горы, подвисая, таким образом, чтобы единственный путь для беглецов был бездонной ледяной пропастью. Попадая сюда, человек должен был сразу понять и осознать всю безвыходность своего положения, принять то, что множество безрадостных дней было его уделом до самого освобождения, если оно когда-либо и случится. К заключенным настолько сурово относились, что мало кто показывал необходимые нормы работы, оттого большинство людей каждый день получали штрафы в виде надбавки к сроку наказания. Раз попав сюда даже на непродолжительный срок, человек не должен был выйти назад.

Сейчас к горе вели каменные мосты с других гор для подвоза материалов, однако, когда темница будет готова к открытию, все мосты будут снесены, останется лишь один, один через пропасть, и на нем будет стоять стража.

Снежана выглядывала из дрожек, когда они проезжали по мосту, ведущему к темнице, и видела уходящие далеко вглубь склоны гор, покрытые многовековым слоем льда и снега, бесформенным, мутным, холодным и острым.

Затем она подняла глаза и увидела каркасы темницы, и пришла в ужас: как за оставшийся месяц можно было успеть достроить ее, если и половины работ было не сделано. Мастер, докладывающий ей, очевидно, очень много придумывал, даже внешние стены были еще не возведены, что уж говорить о работах во внутренней части. Еще одна голова полетит завтра с плеч, с досадой думала она. Сколько же людей ей придется перебрать, пока наконец появится здраво мыслящий человек, способный в точности выполнять приказы и не обманывать ее? Неужели она так много просила?

Мастер, увидев ее, побледнел; он никак не ждал, что Снежана явится проверять его работы. Когда он водил ее по темнице, она не могла не заметить, как сильно тряслись его руки, как то и дело дергался левый глаз; глупец, будто его трепыхание сейчас могло что-то изменить. Она почти не разговаривала с ним, налившись злобой. Они шли по тому, что должно было быть в будущем длинным коридором, и Снежана понимала, что теряет время здесь; смотреть было нечего, сделано было мало. Мастер начал было оправдываться перед ней, дрожащим голосом говоря о том, какие перебои были в подвозе материалов, что многого до сих пор не доставало, что из планируемых трехсот работников им смогли найти всего семьдесят. Говорил также о том, что из-за сильной метели половину дней работать приходилось вдвое медленнее, чем обычно, потому как порывы ветра сносили людей в пропасть, и он так потерял несколько человек, однако, несмотря на эти трудности, они все равно продолжали работать и в метель.

– Метель закончилась месяц назад, хватит мне плести!
– рявкнула Снежана.

Мастер уставился на нее пустым взглядом, не понимая, как она могла не видеть, что весь первый месяц пришелся на сильную метель, а это как раз ровно половины срока его работы. Она делала вид, что не понимает, чтобы не вникать в детали, не вставать на сторону мастер.

– Твои обязанности сняты с тебя, - послышался ледяной голос Снежаны, - отправляйся во дворец, где объяснишь, почему сорвал строительство.

Она позвала старшего помощника, и, не объясняя ему сути дела и того, как сейчас наверстать упущенные сроки, сказала лишь, что он головой отвечает за то, чтобы темница была достроена в срок. Она уже собиралась идти к дрожкам, как к ней подбежал ее мальчик-слуга.

– Государыня, только что приезжал обоз с припасами, сказали, что по всей стране военный клич: чудь напала на наши южные города. Несколько деревень сожжены!

Снежана побежала, поскальзываясь об обледеневший камень, к дрожкам: нужно было торопиться домой, чтобы узнать подробности случившегося. Как же так могло случиться, что Чудь, не далее как позавчера разбитая Велибором, вместо того, чтобы защищать свои южные границы от Радимича, вторгается в их земли?

Когда, спустя несколько часов пути, Снежана прибыла, наконец, во дворец, она сразу же пошла к отцу, требуя встречи с ним. Но он попросил подождать около двери в его кабинет. Она уселась устало на расшитую голубыми узорами старинную кушетку, красивую, но очень неудобную, особенно после долгой поездки. Снежана была еще вся красна от ветра и холода, да еще и очень голодна, ведь она с самого утра ничего не ела, а был уже вечер. Часлав все не звал к себе; стыдно было даже признаться кому-либо, она прождала два часа под дверью, прежде чем он впустил ее, и это была она, будущая правительница Лютевита, сидевшая под дверью, словно прислуга, ожидавшая милости государя.

Когда она вошла в кабинет, Часлав сидел, как это всегда в последнее время было, за своим столом, закутанный в меха. Только сегодня он не грел ноги, да и не дрожал, скорее наоборот, был в очень хорошем расположении духа, приподнятом даже.

– Снежана, я тебя не звал, зачем изволила прийти?
– спросил он будто даже радушно.

– Отец, я только узнала о том, что на нас напали, и сразу к тебе..
– начала было она.

– А, это-то, ну да, да, напали.

– Тебя не встревожили эти вести? Разве тебе не кажется странным, что Чудь сейчас, вместо того, чтобы бросить все свои силы на Радимич, захватывает наши города?

– Снежана, душа моя, присядь, присядь, - он показал ей рукой на кресло перед собой, - тебе нужно выпить чаю, - он дотянулся до небольшого столика, стоящего подле него, взял аккуратный чайник и налил чая в две кружки, одну из них протягивая ей.
– Чай тебя взбодрит.
– он внимательно смотрел на то, как она пила, улыбаясь.
– Кто же тебе сочинил, что Чудь захватила наши города?

– Но отец, уже весь двор говорит об этом...

– Не об этом говорят, милая моя. Чудь напала на два наших небольших поселения, сожгла их, и взяла людей в плен.

– Но зачем же они сделали это? Разве у них еще остались войска?

– Войска!
– усмехнулся Часлав.
– Их войска разбиты, и ты прекрасно знаешь об этом. На наши два поселения напало всего два небольших отряда. Они принесли неважный урон нам - сожженных два села, зверски убитых несколько десятков людей. Вот и все. Зато действие это открыло перед нами очень заманчивые возможности.

– О чем ты, отец?

– Теперь у нас развязаны руки! Мы завтра же созываем войска и ведем их на юг, и уже через несколько дней сможем вступить на земли чуди и захватить столько от нее, сколько сможем.

– Но ведь там и так Велибор.

– То-то оно и оно. Волибор пядь за пядью будет захватывать и порабощать чудские земли безвозвратно. Но это ведь будет несправедливо, учитывая то, что у чуди есть и другие враги. Чудь выступила против Лютевита, и мы не можем бездействовать. Я уже написал послание Велибору, в котором заявляю свою преданность общему делу - уничтожению врага и подавлению зла, которое теперь коснулось и нас. Мы выступим союзниками Радии, мы поможем им поставить чудь на колени, прихватив при этом все северные земли до Заболотья.