Чтение онлайн

Видана лишь хитро улыбнулась, усевшись на стол и закинув свои аккуратные ноги ему на колени. Он смотрел на ее гладкую кожу, бирюзовые волосы и дивился: она была еще старше его.

– Когда же ты ушла оттуда?

– Еще в юности, - она зевнула.

– И ты сразу направилась сюда?

– Нет, конечно же, я искала некоторых ворожей, о необыкновенных чарах которых слышала. Кого-то мне удалось найти, кого-то - нет, ибо прятались они от людских глаз умело. Так я пришла на самый юг материка, здесь я и поселилась, придумывая собственные заклинания.

– И в своем логове ты жила сотни лет?

– Логове, - вспыхнула она, - это было не логово, а мой дом, пока ты не пришел, чтобы разорить его.

Чернек схватил ее за руку, выкручивая ее до тех пор, пока Видана не застонала.

– Я пощадил твою ничтожную жизнь, и ты должна быть благодарна мне.

– Я благодарна, благодарна, - всхлипнула Видана, и он отпустил ее руку, затем погладил рукой по ноге.

– Я слышал, - продолжал Чернек, как ни в чем ни бывало, - что та магия, которую открыл для себя Часлав - это магия повеления. Что ты думаешь об этом? Это ведь все ваши северные штучки.

– Магия повеления!
– засмеялась звонко Видана.
– Магия повеления давным-давно утеряна. Это какие-то небылицы.

– Почему ты в этом так уверена?

– Потому что я родилась на крайнем севере. Это настолько холодная и вымершая земля, что ни одному жителю Лютевита и не снилось. Там исконно жили чернокнижники, занимавшиеся чарами повеления. Но уже тогда, когда я родилась, наш орден вымирал, а вместе с ним и знания. Все, что мы могли - это подсобить друг другу в хозяйстве, укрыться от холодов, бесконечных снегопадов, не замерзнуть и не умереть с голода. Суровый наш быт привел нас к такому состоянию, когда нужно было думать лишь о своем спасении, вот почему все знания стерлись со временем. Я же, когда подросла, поняла, что хочу найти тех ворожей, о которых доходили слухи до нас, будто их чары были очень похожи на магию повеления. Я искала их, но не нашла ни одну, кто действительно что-то сохранил в памяти или на пергаменте. Потому я пошла на юг, в поисках собственной магии и собственных чар.

– Кто-нибудь остался на крайнем севере из твоего ордена?

– Еще в позапрошлом веке все вымерли.

После разговора с Виданой, Чернек вступил в переписку с Завидой, в которой он в точности поделил с ней земли Велибора и Часлава, оставив себе западную часть обоих государств, ей же отдав их восточные части.

В холодном голубокаменном дворце, в просторном кабинете с множеством свертков, где горел большой камин, в большом кресле сидел высокий седовласый старик, а рядом с ним устроился человек, еще более древний, как многовековые дубы, обросший волосами и бородой так, что лица его почти не было видно, он был почти незрячим, зубы почти все выпали. Это сидели Часлав и его чернокнижник, который и вспоминал уже несколько лет все заклинания для него, а Часлав их все записывал аккуратно на пергамент и прятал в своем резцовом кабинете. Сейчас этот вещун поил его какими-то отварами и смесями, в многих сосудах, разных цветов. Часлав терпеливо пил, морщась, но не роняя ни звука, одну за другой высокие колбы.

Когда он допил, старик медленно поднялся со стула, схватил свою трость и пошел к меховому ковру, лежащему посередине зала. Он немного отодвинул его, взялся за ручку в половице, открыл дверцу в полу, спустился по каменным ступеням вниз, закрывая за собой дверцу. Часлав поднялся с кресла, направился к ковру, чтобы поправить его, в этот момент раздался стук в дверь. Часлав быстро поправил ковер, затем крикнул:

– Входите!

Это был Збигнев, он торопливо подскочил к своему государю.

– Что на этот раз?
– спросил Часлав, направляясь к своему письменному столу. Усевшись в кресло, он сразу укутался в меха, ведь его уже начинало знобить от принятых зелий.

– Мы перехватили одно из посланий от Завиды к Чернеку, - Збигнев протянул вскрытый сверток Чаславу, тот пробежался быстро глазами по нему глазами.

– Вот как все обернулось!
– вскричал Часлав, - из-за дурака Велибора я потерял время, а те двое уже спелись. Мы с самого начала сделали ставку не на того. Пиши срочно Чернеку и Завиде, мы должны выразить свое намерение вместе с ними уничтожить Радию.

Збигнев, немногословный, как всегда, молчаливо кивнул головой и покинул кабинет.

Веселина медленно одевалась, сидя на кровати Вереяна. Он сидел к ней спиной, с противоположного края. Это была одна из служанок государыни, с которой он изредка проводил время. Она была высокой, стройной, очень статной и притягивала к себе внимание, где бы ни оказалась; вот и Вереян не смог устоять перед ее чарами, или наоборот. Он пил вино, пока она одевалась. Когда она собралась, Веселина окликнула его:

– Вереян, я пошла. Ты совсем не обращаешь на меня внимание, - обиженно прошептала она.

– Что ты, душенька моя!
– он встал лениво с кровати, отставил бутылку, медленно подошел к ней и прислонился к ней тазом, руками держа за плечи.
– Помни, никому ни слова о том, что между нами происходит, ведь у нас с тобой настоящая любовь.

Она повеселела, тогда он отпустил ее, и она выскользнула незаметно из его комнаты в плохо освещенный вечерний коридор. Вереян же подошел к зеркалу и довольно смотрел на свое лицо, столь выразительное, как ему казалось, столь нежное и полное любовной неги. Через несколько минут кто-то постучал в дверь.

– Войдите!
– крикнул он.

В комнату вошла Снежана в нарядном платье. Она подошла к кровати и улеглась рядом с ним, Вереян притянул ее к себе за талию, поцеловав в губы; она жадно продолжила поцелуй.

Утром, когда Снежана уже уходила от него, он остановил ее, схватив ее крепко за руку.

– Стой, - сказал он, - я выполнил свое обещание, теперь твоя очередь.

– О чем ты?
– нахмурилась Снежана.

– Как о чем! О месте в Совете.

– Вереян, пусти меня, - она вырвала руку, недовольно потирая ее, - ты думаешь, что так просто убедить отца убрать кого-то из Совета, чтобы освободить место для тебя, столь молодого и неопытного? Нам нужно набраться терпения и ждать, ведь Часлав не вечен, ему уже сто одиннадцать лет. Когда я буду править, ты первым будешь в новом Совете, поверь мне. Ну же, не хмурься, милый, - она поцеловала его, - мне невыносимо знать, что ты обижаешься на меня.

– Да нет, я не обижаюсь, - он справился со своим недовольством и ответил сухо, - просто все затягивается на больший срок, чем я думал.

Когда Снежана ушла, он не бросился первым делом пить вино, как обычно делал в свободное время, а позвал слугу, чтобы он приготовил теплую ванну. Моясь в мыльных пузырях, Вереян был непривычно задумчив, даже лоб его был прострочен нитками морщинок. Когда он закончил утренний туалет, побрился, оделся и надушился, захватил с собой стопку перевязанных конвертов, он пошел прямо в главный холл, ведущий к покоям Часлава. Он попросил о приеме у государя по делу государственной важности. Ему велели подождать, и он уселся на кресло рядом с кабинетом; руки его слипались от волнения, в горле першило, в животе все бурлило; вся его жизнь промчалась у него перед глазами в ожидании его часа.

Когда Вереяна наконец впустили к Чаславу, тот сидел вдалеке, за своим столом. Вереян стоял посреди зала, не решаясь ни заговорить, ни сдвинуться с места; так прошло несколько мучительных минут. Наконец, Часлав поднял сурово голову, бросил на него один взгляд, отчего стало ясно, что он не забыл про него, и все это время прекрасно знал, что Вереян был здесь.

– Проходи, садись напротив меня, - отрезал он. Вереян повиновался, - что у тебя?
– торопливо и недовольно спросил Часлав, будто не желая совсем, чтобы Вереян говорил.