Чтение онлайн

– О нет, узнает. У него полно соглядатаев. Но даже если бы не узнал, разве тебя не остановила бы сама мысль о том, что я уже замужем? Как я могу снова сочетаться с тобой узами брака? Это как-то противоестественно.

– Сейвина, - тут Велибор снова развернулся к ней и схватил ее, сжимая в объятиях, - какая разница, с кем ты была или не была в браке? Главное то, что есть сейчас. Что ты хочешь теперь? Не хочешь сочетания, его не будет. Мне не нужны клятвы: я не верю в их вечность; я верю только в то, что никогда не смогу ни к кому испытать того, что испытал к тебе.

– Ты не понимаешь!
– горячо возражала Сейвина, не сдаваясь под его пылким натиском, - Мы навлечем на себя беды большие, чем можно вообразить. Хочешь познать месть Духовлада? Правда? Даже я боюсь его; всегда боялась. А ведь он за тысячи лет ни разу не обидел меня.

– Что же ты предлагаешь? Забыть о том, что мы любим?

– У нас нет другого выхода.

Ее холодный рассудительный тон разъярил Велибора. Он выпустил ее из объятий и отошел. Все в ее, казалось, почти безразличном облике, лгало; ему думалось, что она совсем не любила его. Теперь ему казалось, что было глупо ждать чего-то другого от столь высокого существа. Верно, она презирала его за его чувства.

– Я уйду.
– Вдруг вырвалось у Сейвины, - прости, что не сделала этого раньше. Я уйду теперь же. Мне нет места рядом с тобой. Я хотела сделать это, лишь только мы вернемся в Родоград, но сейчас вижу, что не нужно тянуть. Лучше сейчас.

После долгого молчания Велибор наконец ответил.

– Нет, не нужно. Не уходи из-за того, что я сказал тебе. Я буду держать себя в руках, я обещаю.

Тут опять сомнения закрались к Сейвине в мысли; быть может, он не так пламенно любил ее, как сильно нуждался в ее помощи? Дума была досадной, меньше всего ей хотелось, чтобы ее саму вводили в заблуждение.

– Вернемся в Родоград, там и приму решение.
– Ответила она сухо.

Они стояли под наливающимся жизнью деревом, глядя на багровеющий закат вдали, в других землях. Пламень заходящего солнца словно сжег все, что было сделано или прочувствовано до этого момента, обратив все без разбору в пепел.

Часлав со своей свитой и отрядом прибыл, как и обещал, в полдень, и после обеденного приема состоялся Совет, в назначенный час. Сейвина на него также была приглашена. Она с удивлением разглядывала этого дряхлого, изрытого морщинами старика, высокого, худого, всего седого, казалось, едва двигающегося, едва дышащего, однако уж слишком живо мыслящего; что-то не сходилось в нем, что-то выбивалось и рябило в глазах, только она пока еще не могла понять, что же это было. Взгляд его глаз был сильным, давящим, недобрым, орлиный нос и острый подбородок с узкими скулами выдавали характер, с которым было трудно сладить. Он много говорил о том, сколь важны были их совместные действия по восстановлению мира и порядка на земле.

– И все-таки, осмелюсь тебе задать вопрос, Велибор, - говорил он, - народ слагает дивные песни о твоих победах над чудью, и о твоей славной магии. Но ведь правители Радии всегда сторонились колдунов. Кто же вам помогал в этот раз? Что за заступница земли вашей была с вами? Уж не Сейвина ли и есть та колдунья?
– Сказав это, он бросил темный взгляд на Сейвину, не сумев скрыть свое чрезмерное любопытство.

– Песни народные не лгут, - отвечал уклончиво Велибор.

– Но что же за магию Сейвина принесла с собой? Дивные заклинания, ни на что не похожие.

– Если бы я хотела поведать хотя бы одному человеку, - перебила Сейвина начавшего было говорить Велибора, - о том, какими заклинаниями обладаю, то давно бы сделала это. И тогда в народных песнях не было бы недомолвок.

Часлав покачал головой, пристально разглядывая Сейвину. Казалось, он считал ее слишком юной, слишком самоуверенной. Он не мог поверить в силу ее заклинаний, не мог поверить, что она могла быть сильнее его древнего колдуна. Сейвине хотелось, чтобы именно с таким мнением о ней он и ушел.

– Война с чудью закончена, и это славно, - продолжил Часлав как ни в чем не бывало, - однако же пора задуматься и о будущем. Чернокнижник захватил почти весь Строимир. Признаться, я убежден, что мир, в котором у чародея смерти свои земли, богатые редкими ресурсами, это мир, в котором я не хотел бы жить.

– В этом я с Вами согласен. Также пугает поведение Чернека на захваченных землях...

– Именно поэтому, - перебил его Часлав нетерпеливо, - я и хотел бы предложить Радии объединиться в союз против Чернека.

– Это очень здравое предложение, - отвечал Велибор, - учитывая мощь чернокнижника. Однако прежде всего мне хотелось бы знать, каковы твои цели в Строимире? Мы здесь очень наслышаны обо всем, что происходит в Лютевите. Ты принимаете много жестких законов, по которым людей отправляют в темницы навсегда. А в землях чуди ты установил все те же законы, и сразу же пошла волна недовольных, желающих присоединиться к Радии.

– Я считаю, что когда земли делятся меж двух государств, то на каждой части должны быть те же законы, что и в земле, к которой эта самая часть прикреплена, - глаза Часлава при этом сощурились, казалось, немного презрительно.
– В Строимире есть ценные ресурсы, которые пригодятся и Вам, и нам.

– В таком случае наши цели рознятся. Строимир не объявлял войну Радии; стало быть, мы не намерены его захватывать. Мы воюем лишь против нечисти и захватчиков.

– Твое благородство граничит с недальновидностью, - промолвил Часлав, - лихие времена пришли, а ты мыслишь слишком коротко.

– Я своего решения не изменю.

Часлав выходил из зала, злобно поглядывая исподлобья на Сейвину, которая в ответ лишь улыбалась. Его задели ее смеющиеся глаза: казалось, она была сильнее всех магов на земле и ничего не боялась. Ответ Велибора раздосадовал его; он сковывал ему руки. Теперь, если он будет захватывать земли Строимира, ему придется вести войну и с Радией, что было слишком тяжело, невыполнимо даже. Вскоре после Совета Часлав уехал из Заболотья, уехал в Лютевит, а через неделю Велибор, также отправился вместе с основным войсками назад в Родоград.

В это самое время в Онагосте, главном городе Витигоста, проходили повсеместные беспорядки: в последнюю неделю прошел о том, что жители, которые стали бесследно пропадать в последние несколько месяцев, в действительности же похищались не темными силами, как заявлялось правителями Витигоста, а похищались воинами самой государыни. Слух был настолько вопиющим, что люди первые дни не могли поверить в него совсем. Однако же постепенно, распространяясь по массам, он обретал все большую силу, как снежный ком, катящийся по склону. Многим стало известно, что государыня Витигоста Завида выращивала последние несколько месяцев страшных монстров в путанных подземельях дворца, и для их кормления и размножения свозился скот со всех окрестных деревень. Однако монстры, крепчая и размножаясь, становились все прожорливее, и им не хватало скотины. Помимо всего прочего, крестьяне возмущались: войска заставляли их продавать свиней, кур, быков, даже коров, и отказаться при том было нельзя. Все прекрасно понимали, к чему это должно было привести: впереди была зима, и она должна была стать очень голодной для сельских жителей, а через них и для горожан, которым не у кого будет купить ни овощи, ни мясо. В итоге Завида распорядилась, чтобы чудищам начали отдавать людей. Именно поэтому жители стали пропадать без какого-либо следа.

Люди начали толпиться вокруг дворца, выкрикивая свои требования о том, чтобы избавить Онагост от мерзких тварей, высиженных в подземелье. Толпа уже начала топтать друг друга, кто-то отделялся и шел громить все, что попадалось на пути - лавки, окна знатных домов. Однако, несмотря на все беспорядки, никакого ответа из дворца пока не было - высокие каменные стены защищали двор и семью правительницы Витигоста от недовольства людей, и стены эти были глухи к народному трепету.

Но вот наконец двери одной из башен открылись, и из них вышла Завида в алом платье с длинным шлейфом, волочащимся по полу, вместе со своей свитой. Как и всегда прекрасная, с янтарными волосами, смуглой нестареющей кожею и длинными ресницами. Люди тряслись от ярости, глядя на ее стройный гибкий стан и на слишком молодое лицо для ее возраста - все знали ее настоящий возраст. Но тут она заговорила, и гул стих: