Чтение онлайн

Концы, значить, обр?заны. Дальше идти некуда.

Первая серьёзная ссора, н?сколько м?сяцевъ посл? свадьбы, была у насъ… изъ-за гороха.

По слабости ли моего исковерканнаго организма, или по особенному устройству желудка, я не могъ выдерживать суточный, январскій постъ. Наканун? всякаго поста, я твердо р?шался, во изб?жаніе нареканій, сдерживаться до урочнаго часа. Наканун? этаго поста, я набивалъ свой желудокъ до nec plus ultre, желая задать моему деспоту такую египетскую работу, чтобы отбить у него всякую охоту къ воспринятію новаго матеріала. Но это ни къ чему не вело. На утро, мой волчій аппетитъ протестовалъ уже противъ принятаго р?шенія, и вступалъ въ ожесточенную борьбу съ моей волей. Воля не сдавалась до об?деннаго часа. Обыкновенно оба противника, уставшіе въ безсильной борьб?, къ тому времени, бросали оружіе и обращались къ моей особ?, какъ въ мировому судь?, за разр?шеніемъ ихъ спора, по закону, или по внутреннему уб?жденію. Задача была очень трудная: законъ говорилъ одно, а мое уб?жденіе — другое. Чтобы разр?шить эту дилемму, я поступалъ какъ одинъ знакомый мн? мировой судья, попавшій, по вел?нію рока, въ мировые судьи. Въ такихъ случаяхъ онъ заставлялъ самихъ тяжущихся подъискивать и цитировать законы, а зат?мъ, окончательно отуманенный словоизверженіемъ тяжущихся, онъ слагалъ вс? свои надежды на письмоводителя, который за приличную мзду р?шалъ уже д?ло по крайнему разум?нію его кармана. Точно такъ же поступалъ и я. Призывалъ разсудокъ и вел?лъ ему р?шать споръ. Его резолюція была лавоничесва: «Законъ — природ? не указъ». Д?ло р?шалось въ пользу желудка, съ предварительнымъ исполненіемъ. Предварительнымъ исполненіемъ занимался уже я самъ, въ качеств? судебнаго пристава: отправлялся на обыски, и все, что встр?чалось мн? удобо-?домое, я вручалъ истцу, который тутъ же и проглатывалъ вручаемое.

При одномъ подобномъ исполненіи р?шенія, я былъ пойманъ на м?ст? неправильнаго д?йствія моей строго-религіозной половиной. Въ спальн? моей тещи, на кровати, былъ разсыпанъ для просушки отсыр?вшій горохъ. Забравшись туда и ув?рившись, что за мною никто не подсматриваетъ, я жадно захватилъ ц?лую пригоршню зуболомнаго продукта и набилъ имъ ротъ. Въ этотъ злополучный моментъ быстро растворилась дверь и на порог? показалась Хайка.

— Что ты тутъ д?лаешь, Сруликъ?

Я что-то промычалъ, повернувшись спиной къ вопрошающей. Туго набитый ротъ не позволялъ мн? произнести ни единаго слога.

— Что съ тобою? встревожилась моя Хайва, подб?жавъ во мн? и заглянувъ прямо въ лицо. Я, какъ полагать должно, ужасно гримасничалъ, стараясь въ эту минуту проглотить горохъ, а сл?дствіемъ моей торопливости было то, что я поперхнулся и страшно закашлялся, причемъ часть гороха, запрятаннаго за щеками, выскочила на св?тъ божій и выдала мой смертный гр?хъ.

Н?сколько горошинъ стр?льнуло въ Хайку и ранило ея религіозное чувство въ самое сердце. Она ахнула и всплеснула руками.

— Хорошо! Славно! Чудесно… Ахъ, я несчастная!.. И это мой мужъ!

Я управился уже съ проклятымъ горохомъ, но сконфуженный продолжалъ безмолвствовать.

— Такъ ты — вотъ какой! Такъ у тебя, значитъ, и Бога н?тъ? вскричала моя озлобленная жена.

— Пожалуйста не горлань, а то сб?гутся вс?, какъ на пожаръ.

— Пусть вс? сб?гутся, я этого и хочу; пусть вс? увидятъ, какая я несчастная, какъ загубилъ ты мой в?къ.

— Ужъ и загубилъ! Ч?мъ я это загубилъ, не горохомъ ли?

— Смотри пожалуйста, онъ еще см?ется, шутить, еретикъ какой!

Хайка подняла гвалтъ и ревъ такой, что сб?жалась вся семья. Съ счастію, тесть куда-то завалился спать. Теща приб?жала первая, переполошенная и встревоженная.

— Ради самаго Бога, что тутъ такое происходитъ?

Я угрюмо молчалъ, Хайка рыдала. Наконецъ, посл? настоятельнаго требованія н?жной матери о разъясненіи д?ла, возмущенная дочка спустила со своры свой язычокъ. На меня посыпалась самая площадная брань, перем?шанная упреками и тяжкими обвиненіями.

— Съ к?мъ связали вы мою жизнь? перенесла Хайка свои упреки на мать.

— Посмотри ты на него, на этого еретика, на этого будущаго ренегата. Лучше ты отдала бы меня портному, водовозу, но не такому.

Я выб?жалъ. Желчь подступала въ горлу и душила меня. Я ушелъ въ свою келью. Три часа къ ряду я, какъ дикій зв?рь, метался изъ угла въ уголъ. Уставши и успокоившись н?сколько, я повалился на кровать и заснулъ глубокимъ сномъ.

Стемн?ло уже, когда служанка растолкала меня, чтобы звать къ ужину.

— Я не голоденъ. Пусть безъ меня ужинаютъ.

Чрезъ н?сколько минутъ, явилась теща своей особой.

— Перестань дурачиться, Сруликъ. Иди ужинать.

— Отдайте мою порцію своей милой дочечк?. Она строго попостилась, а я н?тъ; пусть же она жретъ за двоихъ.

— Какъ теб? не стыдно! В?дь Хайка кругомъ права, а ты виноватъ. Я уже молчу о моей личной обид?.

— Я виноватъ, а Хайка права, ну и накормите же вашу святую, въ награду.

Ни просьбы, ни ув?щанія, ни резоны не под?йствовали на меня. Я не пошелъ.

Чрезъ четверть часа приб?жалъ запыхавшійся тесть, съ тарелкой супа и съ ломтемъ хл?ба.

— Б?дный, ты боленъ? Ну, ничего, это, в?роятно, посл? поста. Божій постъ никому повредить не можетъ. Доктора, для здоровья даже велятъ какъ можно чаще поститься. Скушай же супцу, дитя мое!

Ясно, отъ него скрыли мое преступленіе. Добрякъ меня такъ долго и искренно упрашивалъ, что я уничтожилъ мигомъ и супъ, и хл?бъ. Аппетитъ мой потребовалъ еще чего нибудь, посущественн?е, но я осилилъ его и остался в?ренъ своей роли паціента.

Хайка пришла. Я ни разу не посмотр?лъ на нее. Я перебрался въ другую кл?ть и устроился тамъ на ночь. Она не протестовала. Н?сколько дней мы жили врозь, не перекликнувшись ни однимъ словомъ. Попала коса на камень. Съ большими трудами тещ? удалось примирить насъ. Теща, видимо, благоволила ко мн?. Мое упорство и симптомы твердаго характера ей очень нравились; именно этого недоставало у ея недоконченнаго мужа. Она, для будущей пользы своей дочери, боялась высказаться на этотъ счетъ, но я зам?тилъ это по ея глазамъ и довольнымъ улыбкамъ.

Удивительно, какъ свобода благод?тельно д?йствуетъ на челов?ка! Съ т?хъ поръ, какъ я вышелъ изъ-подъ угнетающей опеки моихъ родителей и наставниковъ, я разомъ почувствовалъ твердую почву подъ ногами, и на этой почв?, балансируя какъ неопытный ребенокъ, старался найти центръ собственной тяжести и кр?пко держаться на ногахъ.

Супружеская моя жизнь потекла попрежнему, съ ея шероховатостями, съ ея мелкими стычками и размолвками изъ-за глупыхъ взглядовъ и уб?жденій моей жены. Я сознавалъ въ душ?, что счастіе, рисуемое въ романахъ, съ такою женщиною немыслимо, но и за вс?мъ т?мъ мирился съ моимъ жребіемъ. Куда я ни бросалъ свои наблюдательные взоры, въ еврейской сред? я не встр?чалъ лучшихъ жонъ. Драчливая семейная жизнь тогдашнихъ евреевъ, фанатизмъ, въ?вшійся въ кровь и плоть, нев?жество отцовъ и полн?йшая одичалость матерей, должны были производить на св?тъ божій именно такихъ жонъ, какъ моя. Я счастливъ, ут?шалъ я себя, хоть т?мъ, что меня не связали съ какой-нибудь чахоточною уродиною.

Наши размолвки, какъ я сказалъ выше, происходили, большей частію, изъ-за пустяковъ. Я слишкомъ усердно копался въ нечестивыхъ книжкахъ — ссора; я мало разговаривалъ съ своей женою — ссора; я не хот?лъ выслушивать ея злословія на сверстницъ, съ которыми она н?жно ц?ловалась при всякой встр?ч? — упреки; я не хот?лъ пос?щать плаксивую тетушку Басю — нареканія; я отступалъ отъ какого-нибудь безсмысленнаго мелкаго обряда, или отжившаго обычая — распря. Но чрезъ н?которое время, у насъ вышла и серьёзная исторія изъ-за такой штуки, изъ-за которой люди, не намъ, д?тямъ, чета, душатъ и терзаютъ другъ друга немилосердно; изъ-за вспышки той б?шеной страсти, которая задаетъ не мало работы палачамъ и населяетъ сибирскіе рудники каторжниками. Моя жена заревновала, и заревновала съ присущей ей необузданностью и придирчивостью. А я былъ чистъ, какъ небесная роса, какъ горный сн?гъ, и такъ же какъ сн?гъ холоденъ въ той, къ которой меня ревновали. Какъ не возмутиться подобною несправедливостью!

На томъ-же самомъ, густо населенномъ, лондонскомъ двор? блаженствовала другая парочка новобрачныхъ голубковъ, постарше насъ л?тами. Новобрачные эти были, какъ это часто у евреевъ случается, сродни другъ другу, и оба приходились также близкими родственниками моей жен?, а сл?довательно и мн?. Супругъ, кузенъ моей жены, принадлежалъ къ мягчайшимъ, неразвит?йшимъ субъектамъ міра сего, а супруга, кузина моей жены, н?сколько выдвигалась изъ общаго уровня тогдашнихъ еврейскихъ женщинъ. Дочь того самаго родственника, бывшаго откупщика и подрядчика, привыкшая изъ д?тства къ н?сколько европейской обстановк?, она сталкивалась довольно часто съ русскими господчиками, пос?щавшими домъ ея отца, и встр?чалась, поэтому, съ молодыми людьми другаго вида, другихъ манеръ, другой костюмировки, съ обладателями блестящихъ пуговицъ, шпоръ и эполетъ, снисходившими иногда до діалектическаго заигрыванія съ св?женькой, быстроглазой жидовочкой. Сл?дствіемъ этого было то, что, съ одной стороны, она пріобр?ла навыкъ къ н?которому кокетству и заботливости о своей смазливенькой наружности, а съ другой — составила себ? понятіе о такой любви и сердечномъ геро?, какого, въ тогдашнее время, въ сред? европейскихъ недорослей, и со св?чей отыскать было невозможно. Несмотря на возвышенно-романтическое настроеніе, она, волей-неволей, должна была вступить въ законный бракъ съ далеко неромантичнымъ и неинтереснымъ кузеномъ. Она выросла съ нимъ вм?ст? на одномъ двор?. Еще д?тьми они больше дралось, ч?мъ играли, и въ этихъ д?тскихъ дракахъ живая д?вочка всегда оставалась поб?дительницей надъ плаксивымъ, трусливымъ мальчишкой-однол?ткомъ. Инстинктивно будущая характерная женщина глубоко презирала будущее мужеское ничто; а съ л?тами къ этому презр?нію присоединилась и ненависть именно за то, что это ничто считалось нареченнымъ ея женихомъ. Но отецъ ея, самодуръ и деспотъ, не соображался съ чувствами дочери и, поэтому, вс? робкіе протесты ея повели только къ ускоренію ненавистнаго брака. За то и дочь, вынужденная къ этому союзу, съ перваго же дня супружества, стала вымещать свою ненависть на несчастномъ муж?. Она, не ст?сняясь ни предъ к?мъ, явно и громогласно заявляла свое презр?ніе къ мужу, насм?халась надъ нимъ, колола, пилила и держала его въ приличной дистанціи отъ себя. Вс? родственники сочувствовали несчастному мужу, изумляясь какъ можно нелюбить такого мягкаго, добраго и покорнаго челов?ка. На жену же, бунтующуюся противъ закона, клеветали, упрекая ее въ поползновеніи къ разврату. Она знала объ этихъ клеветахъ, страдала отъ нихъ въ душ?, но изм?нить свои отношенія къ ненавистному мужу было выше ея силъ.