Чтение онлайн

Сказать ли правду? Я съ нетерп?ніемъ ожидалъ своей свадьбы. Не потому, что чувствовалъ особенную любовь въ моей нев?ст?, а изъ потребности въ какой-нибудь перем?н? въ моей монотонной жизни. Я ни на минуту не забывалъ соблазнительныхъ словъ Хайкеля: «А свобода что стоитъ?»

По?здка на пасху въ нев?ст? въ гости спасла меня отъ большой непріятности. Евреи къ празднику пасхи обязаны запастись новою кухонною и столовою посудою, небывшею еще ни разу въ употребленіи. Эта посуда хранится подъ замкомъ и строго оберегается отъ всякаго соприкосновенія съ хл?бомъ и прочими буднишними съ?стными припасами, называющимися хамецъ. Между прочею посудою, мать въ одно утро принесла съ базара много стакановъ, стаканчиковъ и рюмокъ, и вновь отправилась на базаръ. Я давно уже открылъ акустическую тайну, что стаканы издаютъ самый чистый, опред?ленный звукъ, который понижается по м?р? того, какъ стаканъ наполняется жидкостью. Я гор?лъ нетерп?ніемъ прим?нить это открытіе къ д?лу, но число нашихъ домашнихъ стакановъ и рюмокъ было слишкомъ ограниченно для этого эксперимента. При вид? на стол? такого количества разнокалиберной стеклянной посуды, мн? пришла роковая мысль пустить мое открытіе въ ходъ. Долго не думая, разставивъ въ порядк? стаканы и ихъ меньшую братію, я вздумалъ извлекать изъ нихъ звуки, желая подобрать какую-нибудь правильную музыкальную фразу. Но ничего не выходило: интервалы тоновъ были слишкомъ неправильны. Забывъ о томъ, что это пейсаховая посуда, я зачерпнулъ хамецовую воду и началъ подливаніемъ этой воды въ стаканы регулировать интервалы. Я долго трудился, пока мое ученое желаніе ув?нчалось усп?хомъ; ударяя по стаканамъ серебряной ложечкой, я правильно выстукивалъ на нихъ ц?лую мазурку не-дурнаго тона. Но, о ужасъ! въ самомъ разгар? моихъ занятій, я услышалъ голосъ моей матери на двор?, и вмигъ вспомнилъ, что хамецовой водой я отрафилъ всю посуду. Я засуетился, чтобы вылить воду и скрыть сл?ды моего богопротивнаго поступка, но такъ торопливо взялся за д?ло, что опрокинулъ столъ. Вся посуда полет?ла и съ страшнымъ звономъ разлет?лась въ дребезги. Въ эту роковую минуту дверь распахнулась и на порог? явилась мать…

Я никогда не видалъ ее такою грозною, какъ въ эту минуту Юпитеръ, собирающійся метнуть свои перуны на гр?шную землю, не могъ бы быть грозн?е ея. Я ожидалъ катастрофы; я зналъ, что мой почтенный титулъ жениха не гарантируетъ моихъ щокъ, и приготовился къ воспринятію материнскаго благословенія… Какъ вдругъ въ комнату ввалился мужикъ съ письмомъ въ рук?. Это былъ возница, присланный за мною изъ Л. Онъ, къ моему великому счастію, пом?шалъ грустной развязк? описанной мною сцены.

Сборы мои были недолги. Весь мой гардеробъ могъ бы удобно пом?ститься въ глубокихъ карманахъ широчайшихъ холстянныхъ штановъ моего возницы. Все, что потребовало бол?е тщательной упаковки — это новый бухарскій пестрый халатъ, купленный мн? матерью для шика, и синій кафтанъ, сфабрикованный изъ шелковой покрышки материнской шубы. Мать не хот?ла ударить лицомъ въ грязь, и жертвовала своимъ гардеробомъ.

Я провелъ н?сколько пріятныхъ дней у моей нев?сты. Пріятность эту составляла собственно не ея персона — я изъ заст?нчивости изб?галъ ее — но ея родители, сестры, братья и многочисленные родственники обоего пола, ухаживавшіе за мною съ большимъ вниманіемъ и уваженіемъ. Въ этомъ кружк? маленькихъ и крупныхъ нев?ждъ, я прослылъ молодымъ ученымъ, подававшимъ надежду служить украшеніемъ ц?лой семьи, въ которую я вступалъ роднымъ. Особенно импонировалъ ихъ мой музыкальный талантъ, которому вс? безъ исключенія платили дань удивленія. Какъ все это льстило моему самолюбію! Нев?ста оказывала мн? посильное вниманіе въ границахъ полн?йшаго приличія, часто заговаривала со мною, но я отмалчивался сколько могъ, и дичился ея. Однажды только въ сумерки ей удалось выманить меня за ворота. Она была укутана какой-то коротенькой шубенкой и показалась мн? особенно хорошенькой. Мы долго молчали, поглядывая въ различныя стороны.

— Скажи пожалуйста, ты хасидъ? спросила она меня.

— А что?

— Ты совс?мъ не смотришь на женщинъ.

— Отчего же? Я смотрю.

— Я ни разу не зам?тила, чтобы ты посмотр?лъ мн? прямо въ глаза.

— Зач?мъ же непрем?нно прямо?

— Кто любитъ, тотъ прямо смотритъ.

— Не знаю.

— Ты бы поменьше учился, да побольше зналъ.

Я обид?лся и отвернулся.

— Ты все стыдишься, а чего? продолжала она надувшись.

— А теб? разв? не стыдно?

— Чего?

— Мало ли чего?

— Чего стыдиться? Будешь мужемъ… тогда и стыдись, а теперь…

Я не нашелся, что отв?чать.

Посл? праздника пасхи меня отослали домой. Нев?ста прослезилась, прощаясь со мною. Я былъ совершенно равнодушенъ. Мн? въ ней многое не нравилось, особенно р?зкость манеръ и беззаст?нчивость, но я смотр?лъ на бракъ съ д?тской точки зр?нія, и ни на минуту не задумывался надъ посл?дствіями. Я вообще зам?чалъ въ себ? какія-то необъяснимыя противор?чія. Благодаря Хайкелю и прилежному чтенію разныхъ книжекъ, я былъ развит?е моей среды; мыслилъ и анализировалъ очень здраво; разсуждалъ съ Хайкелемъ и съ самимъ собою очень разумно, но развитіе это я не ум?лъ приложить къ д?лу или пользоваться имъ на практик?. У меня недоставало силы придерживаться своихъ р?шеній; мой характеръ родительскимъ и учительскимъ воспитаніемъ былъ исковерканъ, раздавленъ и изуродованъ. Мн? казалось, что теорія и практика не им?ютъ ничего общаго между собою, не только для меня, но и для вс?хъ людей въ мір?. См?ется же Хайклъ надъ синагогическими рутинными обычаями, а между т?мъ самъ ходитъ въ синагогу очень исправно. Сознаю же я самъ глупость и безсмысленность многихъ обычаевъ и обрядовъ, неим?ющихъ ничего общаго съ догматомъ в?ры, а выполняю ихъ буквально. Сознаютъ же люди, что нашъ квартальный надзиратель и пьяница, и взяточникъ, а все-таки льстятъ и кланяются въ поясъ его высокоблагородію. Что же это такое? Значитъ, мысленно мудри сколько хочешь, а поступай такъ, а не иначе. Ну, я и поступалъ такъ, какъ другіе поступаютъ, хотя и ясно сознавалъ, что другіе поступаютъ глупо и вредно для самихъ себя и для другихъ.

Тяжело мн? писать эту главу моихъ записокъ. Когда подумаю, что свадьба, бракъ, семейная жизнь толкнули меня въ житейскую преисподнюю, познакомили меня съ новыми, неиспытанными еще мною страданіями, раздорами, лишеніями и униженіями, — когда припомню все это, мое перо выпадаетъ изъ рукъ; мн? бы хот?лось уничтожить вс? сл?ды этой печальной эпохи моей жизни, вырвать съ корнемъ всякое воспоминаніе о ней.

Въ начал? осени, отецъ, мать, я и н?сколько родственниковъ, въ двухъ польскихъ будахъ, отправились въ городъ Л. отпраздновать мое торжественное вступленіе въ новую жизнь.

Я не им?лъ еще полныхъ шестнадцати л?тъ, т?мъ не мен?е мое метрическое свид?тельство оффиціально гласило о восемнадцатил?тнемъ моемъ возраст?. Я не радовался, но и не печалился. Разв? овца, ведомая на закланіе, чувствуетъ, куда ее ведутъ? Путешествіе наше было очень веселое; мы везли съ собою собственный оркестръ, раби Левика съ компаніей и съ непрем?ннымъ Хайкелемъ, паясничавшимъ во всю дорогу. На счетъ этого оркестра мать буквально условилась съ родителями моей нев?сты. Матери хот?лось вознаградить раби Левика за мое дешевое музыкальное образованіе, а Хайкеля — за его преданность, случайными заработками. Городъ X славился разгульнбстью своихъ еврейскихъ обитателей. Мужья, жены и чада, при всякой оказіи, напивались тамъ какъ сапожники и отплясывали по улицамъ, какъ б?шеные, по ц?лымъ нед?лямъ. Какая перспектива для раби Левика, прославившагося въ ц?лой губерніи своими заунывными еврейскими мелодіями и курьёзными казачками! Мы ?хали на долгихъ. Для отдыха и кормленія лошадей останавливались два раза въ день, среди степи. Погода стояла великол?пная; съ?стныхъ припасовъ мать заготовила кучу, а о водк? позаботился самъ отецъ, и позаботился щедро. Каждый нашъ отдыхъ обращался въ пиръ. Музыканты доставали свои инструменты и воодушевляли сытыхъ и пьяныхъ. Мужики и чумаки, плевшіеся по дорог?, останавливались съ разинутыми ртами, завидуя нашему счастью.

— Жидівьска свадьба! сообщали они другъ другу.

Мать ласково подзывала ихъ и угощала. Водка им?етъ космополитическія свойства. Мужики забывали національную вражду, подходили съ шапками въ рукахъ, разсыпались въ благодарностяхъ и поздравленіяхъ. Но съ моей бол?зненной наружностью они никакъ не могли помириться.

— Що винъ у васъ такый, хворый, наче лихоманка его трясё?

— Этотъ мужикъ талмуду не учился, подшучивала мать надъ вопрошающимъ — ишь какой медв?дь!

Иногда къ намъ приставали про?зжавшіе незнакомые евреи. Ихъ напаивали мертвецки, и они, забывъ о ц?ли ихъ путешествія, нер?дко сл?довали за нами впродолженіе ц?лаго дня. Всю дорогу за нами хвостомъ тащился ц?лый кагалъ лизоблюдовъ, къ великой радости моей гостепріимной матери.

Передъ вечеромъ, мы благополучно доползли до грязнаго предм?стья города Л. Насъ встр?тилъ одинъ изъ шаферовъ нев?сты верхомъ на лошади и остановилъ. Мы должны были выжидать, пока ц?лый кагалъ въ телегахъ, колымагахъ, будахъ, фургонахъ и дрожкахъ не вывалить намъ на встр?чу.

Торжественъ былъ мой тріумфальный въ?здъ въ городъ. Мн? такъ было непріятно назойливое вниманіе вс?хъ этихъ пьяныхъ рожъ, это притворное уваженіе, оказываемое моей персон?, что хот?лось запрятаться куда-нибудь подальше. Въ довершеніе моей б?ды, мужички какъ будто напророчили мн? лихоманку: я чувствовалъ ознобъ во всемъ т?л? и ломоту въ ногахъ. Но я терп?лъ и молчалъ.

Между прибытіемъ жениха и в?нчаніемъ въ синагог? прошли четыре длинныхъ дня. Каждый день им?лъ свое свадебное значеніе и наименованіе, но вс? они приводили къ одному и тому же результату: напивались до безобразія, суетились, горланили, ссорились, дрались, мирились, цаловались и отплясывали ц?лой гурьбой, прыгая, какъ дикія козы. Церемоній этихъ дней описывать не стоитъ. Во все время я нев?сты не вид?лъ. Мужская половина не см?шивалась съ женской, гд? подруги нев?сты чинно упражнялись въ танцахъ безъ участія кавалеровъ.

Наступилъ посл?дній день, самый торжественный изъ вс?хъ. Въ этотъ день женихъ и нев?ста, а нер?дко и ихъ родители, соблюдаютъ строжайшій постъ. Къ полудню церемоніально подводятъ жениха къ нев?ст?, а онъ обязанъ собственноручно, отвернувъ голову въ сторону, набросить на нев?сту подв?нечное покрывало. На обратномъ пути, жениха осыпаютъ со вс?хъ сторонъ хм?лемъ. Зат?мъ нев?ст? расплетаютъ и заплетаютъ косы. Это совершается посл?дній разъ въ ея жизни, потому что эти косы, составляющія, быть можетъ, единственную красоту нев?сты, должны пасть на другое утро подъ неумолимой бритвой или ножницами. Къ вечеру ведутъ жениха и нев?сту въ синагогу, и при осв?щеніи в?нчаютъ подъ балдахиномъ, съ соблюденіемъ, конечно, разныхъ церемоній. Оттуда женихъ ведетъ нев?сту за руку домой, а потомъ начинается пиръ до самаго утра.