Чтение онлайн

Я тяжело сглатываю и наклоняюсь ближе, будто ища большего от него.

«Чему жизнь научила тебя, Малина?» — спрашивает он, и у меня сжимается грудь от звука его голоса, произносящего моё имя.

«Болезненным вещам и трудным урокам», — честно отвечаю я. «Всему, чего я не хотела, но в чём отчаянно нуждалась».

«Ты другая женщина, не та, что была в том позолоченном замке».

«Я очень на это надеюсь». — Мой ответ тих, потому что внутри него скрывается страх. Тот, что слетает с моего расслабленного языка. «Но я боюсь, что это неправда».

Доммик хмурится, глядя на меня. «Почему ты так думаешь?»

«Что, если я лишь думаю, что стала лучше? — дрожаще спрашиваю я. — Что, если через месяцы, годы я окажусь в какой-нибудь роскошной комнате, в какой-нибудь красивой жизни, и как только у меня это появится, я тоже вернусь? Вернусь к тому же поведению и мыслям, что и раньше. Возможно, я всё ещё злая, озлобленная женщина с холодным сердцем, и всё это — лишь из-за страха и отчаяния».

Он молчит мгновение, его рука поднимается, чтобы сжать прядь моих волос и потереть белые пряди вместе. «Возможно, такой шанс и был, конечно. Что после того, как опасность исчезнет, ты вернёшься к прежней. Но я знаю, что ты не вернёшься. Я знаю, что ты действительно изменилась по сравнению с тем, какой была раньше. Знаешь, как я понял?»

«Как?»

«Потому что ты решила уйти... а затем остаться, и уйти, и затем остаться снова».

Я хмуро смотрю на него в замешательстве, а он начинает загибать пальцы. «Уйти: ты умоляла меня помочь выбраться из Седьмого, чтобы предупредить свой народ. Остаться: ты решила остаться в Хайбелле, даже когда на него напали, даже когда казалось, что всё потеряно. Уйти: ты решила снова покинуть Хайбелл, когда он был в безопасности и твои люди укрылись в замке, чтобы прийти сюда...» — он поднимает четвёртый палец. «И остаться, потому что ты здесь. Решаешь остаться у моста, делаешь всё возможное, чтобы защитить этот мир, даже под большой угрозой для себя».

Моё сердце колотится от его слов, и он опускает руку, прижимая её к этому органу, будто может ощутить его пульс. «Твоё сердце изменилось. Мало-помалу. Холодная Королева больше не такая уж холодная».

Его слова заставляют меня дрожать, но затем я произношу признание, которое, кажется, выскоблено из самой глубины души. «Я не хочу больше быть холодной, Доммик».

Его глаза смягчаются. «Я знаю».

Он шокирует меня, осторожно перемещая меня, поднимая руками, а затем усаживая обратно, пока я не оказываюсь на спине, а он опирается надо мной.

Моё дыхание перехватывает. «Что ты делаешь?»

«Я правильно целую тебя, Королевна. Так, как тебя должны были целовать и обожать, пока хреновые мужчины не ворвались в твою жизнь и не стали воспринимать тебя как должное. Использовали тебя в своих интересах. Брали и брали, пока ты не почувствовала, что должна стать холодной, чтобы защитить это разбитое тепло».

Слёзы выступают у меня на глазах и застывают на щеках.

«Можно мне разрешение поцеловать тебя, Малина?»

Его формальный вопрос сжимает мою грудь. «Да», — тихо говорю я.

Доммик опускает губы к моим, и мои вещи закрываются от нежности его поцелуя. У нас были украденные моменты. Быстрая дрожь. Тела, сплетающиеся в исступлённом порыве похоти.

Это по-другому.

Вокруг нас не грохочет война. Нет неминуемой смерти за углом. Впервые у нас есть время.

Так что мы берём его. Каждую секунду.

Он медленно раздевает меня, пока я делаю то же самое с ним. У нас есть шанс посмотреть друг на друга, гладить, чувствовать и исследовать. Он проводит губами по моему телу, а я провожу пальцами по его.

Я позволяю себе чувствовать каждый контур, каждую мышцу, проводя по каждому осветлённому участку его тёмной кожи. Он, кажется, лелеет каждый дюйм моего тела, а я восхищаюсь каждой впадиной и расщелиной его.

Я обнажена перед ним не только телом. Мне кажется, он обнажил моё сердце после того, как я так долго прятала его.

Доммик ласкает мою грудь и гладит бедро, его губы оставляют холодок на пути, который он прокладывает по моей шее. «Ты отдашься мне, Малина?»

Такой вопрос.

Тот, который мне никогда не задавали. Тот, на который я даже не думала, что мне позволено отвечать. Если когда-либо был кто-то, кому я добровольно отдалась бы так, так это Доммик, потому что он единственный, кто действительно понимал меня.

Плохие части и хорошие.

«Да», — шепчу я, чувствуя, как дрожит подбородок.

Он осторожно поднимает мою ногу и перекидывает её себе на бедро, а затем медленно входит в меня. Я задыхаюсь от вторжения его тела в моё, от его жара, который, кажется, плавит меня изнутри.

Моё тело тянется к нему, и он начинает двигаться медленными, порочными толчками, всё время наполняя мои уши похвалой. «Ты чувствуешь нас?» — спрашивает он, целуя мои губы, приподнимая меня, чтобы провести по трещине удовольствия глубоко внутри меня.

Мой ответ сбивчивый, честный и движимый желанием. «Я чувствую нас».

Это соединение так отличается от нашей интрижки в Хайбелле. Мягкий снег посыпает потолок. Низкое гудение арктического ветра наполняет фон. Мы защищены в этом древнем доме изо льда и камня, всё остальное отпадает, так что я чувствую нас полностью. Чувствую нас изнутри и снаружи.

У нас с Доммиком не только время, но и нежность. Трогательная близость, которую я никогда не испытывала ни с кем. Конечно, не с Тиндаллом, который только брал моё тело и оставлял меня увядать. Не с Джео, которого я решила использовать исключительно для удовольствия. Доммик целует меня, занимается со мной любовью с нежностью, которой я когда-то жаждала, но так и не получила.

Нежностью, которая одновременно кровоточит из моего сердца и наполняет его.

«Хватит сомневаться в себе, Малина», — говорит он мне на ухо, глубоко входя, устраиваясь полностью, вращая бёдрами так, что у меня чуть глаза не закатываются. «Ты красивая. Сильная. И такая чертовски тёплая». — Его руки сжимают моё лицо, заставляя смотреть ему в глаза, пока его тени танцуют вокруг нас. «Ты хорошая, Малина. И я горжусь той женщиной, которой ты стала».