Золотая пташка
Шрифт:
Я даже не пытаюсь подавить закатывание глаз. «Этот повторяющийся разговор меня утомляет».
Уголок его губ дёргается в едва заметном движении. «Знаешь, я верю, что в другой жизни, при других обстоятельствах, мы могли бы быть друзьями».
«Сомневаюсь. Я терпеть не могу большинство людей».
Он наклоняет голову. «Кажется, ты очень дружелюбна с капитаном».
«Озерик не считается».
«Нет? — легко говорит он. — А леди Аурин?»
Мои глаза сужаются. «О, ты имеешь в виду ту леди Аурин, которую ты вырубил и похитил? Ту самую леди Аурин?» — едко говорю я, губы изгибаются, когда я вижу, как он снова морщится. «Да, на самом деле. Она тоже не считается. Я её не терпеть не могу».
«Мне не нужно спрашивать, в какой категории я, полагаю?»
«Ты полагаешь правильно», — отвечаю я. «Ты прочно в куче тех, кого я терпеть не могу».
«Я заслужил это». — Он начинает говорить что-то ещё, но звук крика внезапно пронзает воздух и ударяет по моим барабанным перепонкам.
Моё сердце подпрыгивает к горлу, и я бросаюсь к окну и снова выглядываю наружу. «Что теперь происходит?»
«Всё в порядке». — Голос Ману спокоен, что меня бесит. Я вздрагиваю, слыша ещё один мощный гул. «Это часть первого этапа, помнишь?»
«Нет, не помню», — рявкаю я, вцепившись в деревянный подоконник. Ужасные крики, эхом разносящиеся по воздуху, заставляют меня хотеть бежать. «Озерик многое мне рассказывал, но я не солдат!»
Ману не говорит со мной резко. Вместо этого он лишь кивает, а затем указывает пальцем. «Это магия моей сестры. Она сбивает фэйри с толку».
Я выглядываю наружу с напряжённой грудью и мечущимися глазами, замечая несколько тимбервингов, кружащих в воздухе. Ману указывает на замок Ранхолда, его кончик пальца скользит по разрушенной стене, которая упала и обуглилась, словно фэйская магия прожгла её насквозь. Затем мой взгляд опускается на землю внизу, где сражаются люди.
«Мы выманили их всех. Фэйри полностью ввязались в бой, и магия моей сестры сбивает их с толку. Видишь?»
Я не знаю точно, что я должна видеть, потому что я перегружена всеми этими серыми пятнами. «Их так много», — говорю я, и страх сжимает горло. Мне не следовало смотреть.
Зачем я посмотрела?
«Они нас одолеют...» — дрожаще говорю я, испуганная и злая одновременно.
«Мы планировали это», — мягко говорит Ману. «Смотри».
Прикованная к виду, я так и делаю. Наблюдаю, как бой бушует.
«Это была глупая идея», — шиплю я на него. «Прийти сюда. Их слишком много. У нас нет преимущества, которое было в Клиффхельме — и даже тот был основан на чертовой молитве. У нас нет гнилой земли, с которой можно работать. Не знаю, как они думали, что это хорошая идея...»
Фэйри убивают солдат Ореи там, внизу. Я просто знаю это. Что, если это мой солдат Ореи? Что, если Озерик ранен или умирает?
Мой желудок сворачивается.
«У нас может и не быть гнилой земли, но армия Четвертого самая свирепая не просто так, и дело не только в короле Роте. Они известны как мастера стратегии».
«Мне всё равно», — рычу я. «Мы проиграем. Все умрут. Посмотри на них всех!»
Ману осторожно кладёт свою руку на мою, туда, где мои ногти впиваются в подоконник. Я не осознавала, что дрожу, до этого момента, но его прикосновение заставляет меня замереть на месте.
«Ты не умрёшь», — тихо говорит он, и я наконец перевожу взгляд с битвы на его лицо. Он смотрит на меня с мягким сочувствием. Разделённой человечностью, которая так сильно отличается от того, как он смотрел на меня в садах Бракхилла прямо перед тем, как меня ударили ножом те самые люди, которых он впустил.
«Я обещаю тебе это, леди Рисса. Если мы сегодня проиграем, я лично сделаю всё, что в моих силах, чтобы вытащить тебя. Ты не умрёшь».
Я верю тому, что он говорит — его тон слишком страстный, чтобы не верить. И хотя я боюсь за себя, я больше всего боюсь за Озерика. Я не вынесу спуститься на то поле битвы и увидеть его в луже крови, всего изрубленного.
Слёзы жгут мне глаза.
«Разве ты не боишься за свою сестру?» — шепчу я.
Ману кивает. «Да. Но я верю, что мы выберемся из этого».
«Почему?»
Он пожимает плечом. «Иногда приходится жить на вере».
В открытое окно вместе с очередным треском камня начинает врываться снег. Крики прекратились, но теперь кажется, что тысяча голосов кричат одновременно. Если здесь так громко, я даже не могу представить, как оглушительно в самой гуще.
Ослепительный свет взмывает в небо к группе кружащих тимбервингов. Я слышу, как Ману делает вдох, его лицо бледнеет, когда птицы начинают пронзительно кричать.
Шлейфы дыма тянутся за четырьмя из них, падающими с неба.
«Кто это?» — отчаянно спрашиваю я. «Кого задели?»
«Я... я не знаю», — говорит он, впервые потрясённый. «Похоже на цвета Третьего, но я не уверен...»
Это может быть его сестра, или он может ошибаться, и это был Озерик.
Задняя часть моего горла горит от желчи, и на этот раз я сжимаю его руку.