Чтение онлайн

– Ты знаешь закон Средиземного моря: "Работорговец получает людей, пират получает добычу, а женщина принадлежит всем".

– Да, всем!
– вскричали остальные, угрожающе придвигаясь к вожаку.

Анжелика взглянула на вершину утеса. Следовало бы попытаться пройти внутрь острова, где, быть может, ей удалось бы спрятаться в низком кустарнике или в рощицах пробковых дубов, венчавших остров. Это место наверняка не безлюдно, и она сможет найти защиту у рыбаков.

Она начала осторожно отползать на четвереньках. Если каторжники затеют драку, она выиграет время. Но ссора, видимо, затихала. Она услышала голос:

– Ладно, пойдет. Ты вожак, и ты имеешь право быть первым. Но оставь что-нибудь и остальным...

После этих слов раздался взрыв смеха. Анжелика увидела Никола, шагающего в ее сторону. Она попробовала ускользнуть, но он моментально настиг ее и схватил за руку. Глаза его бешено сверкали, а губа задергалась, обнажив зубы, почерневшие от жевания табака. Безумие настолько овладело им, что он не замечал, как она отстает от него, и продолжал волочить Анжелику бегом по неровной козьей тропе к подножию скалы. Смех и непристойные шутки каторжников, оставшихся на пляже, неслись им вслед.

– Пользуйся, вожак, но не забывай о нас... мы хотим не меньше тебя...

– Так я и допущу, чтобы они обладали ею, - рычал Никола.
– Она моя. Моя!
– Он промчался по гальке и низкому кустарнику, волоча ее за собой; ветер растрепал ее высвободившиеся волосы - узел, которым она скрепила их, развязался - и они шелковым шарфом закрыли ей лицо.

– Стой!
– заорала она. Каторжник продолжал бежать.
– Стой! Я больше не могу!

Наконец он послушался ее и остановился, озираясь вокруг, как будто его только что разбудили.

Они бежали вдоль края обрыва, и теперь море было у их ног; его темная голубизна контрастировала с бледно-голубым небом, по которому вычерчивали замысловатые кривые белые чайки. Морской воздух пьянил их.

Беглый каторжник вдруг, казалось, осознал, что его больше ничто не удерживает. "Все это, - шептал он, - все это для меня..." - он отпустил Анжелику, чтобы широко развести руки в стороны и вдохнуть полной грудью, шевеля плечами, которые от работы веслами стали еще более широкими и мощными, чем прежде. Его мускулы выпячивались и бугрились под туго натянутой красной рубахой.

Анжелика отскочила в сторону и пустилась бежать.

– Вернись!
– прорычал он и бросился за ней.

Когда он настиг ее, она повернулась к нему лицом, выставив вперед руки с ногтями, как разъяренная кошка:

– Не подходи! Не прикасайся ко мне!
– Ее глаза так сверкали, что он замер.

– Что с тобой?
– проворчал он.
– Ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Это было очень, очень давно. Ты не хочешь моей любви?

– Нет!

Мужчина сильно нахмурился, как будто ее слова доходили до него так медленно, что ему было трудно проникнуть в их смысл. Он еще раз попробовал поймать ее, но она увернулась. Он застонал от вожделения.

– Что с тобой случилось? Ты не можешь так вести себя со мной. У меня не было женщин десять лет, даже не прикасался, даже видеть едва приходилось. Потом пришла ты, ты была здесь... ты! Я разгромил все, чтобы быть рядом с тобой, отнять тебя у этого малого. И я не имею права прикоснуться к тебе?

– Нет!

Черные глаза каторжника вращались в глазницах, как будто он сходил с ума. Он прыжком настиг ее, но она царапалась так яростно, что он опять отпустил ее, недоуменно глядя на глубокие царапины на руках, наливавшиеся кровью.

– Что с тобой?
– повторил он.
– Или ты не помнишь меня, моя милая, как ты, бывало, пригревалась около меня и спала в Ньельской башне, и я обнимал тебя, и мы занимались любовью, сколько я хотел... и ты хотела... это не сон, это было в самом деле. Ты пытаешься сказать, что этого не было, что я страстно жаждал кого-то другого, а не тебя... что не ты захотела меня в свою брачную ночь? Но все это правда! Я всегда любил тебя! Или ты не помнишь Никола, который, бывало, таскал для тебя землянику?

– Нет, нет!
– завизжала она, в отчаянии убегая от него.
– Никола давно умер. Ты Каламбреден-грабитель, и я ненавижу тебя.

– Но я люблю тебя!
– вскричал он.

Они снова начали бегать - он гонялся за ней по колючим зарослям. Анжелика споткнулась о корень и упала. Никола почти навалился на нее, но она уже снова была на ногах. Он крепко охватил ее за талию, хотя она впилась ногтями ему в лицо.

– Но я люблю тебя, - твердил он.
– Я всегда стремился к тебе. Я никогда не оставлю тебя. Годы и годы, сидя за этими веслами, я сгорал от страсти к тебе. А теперь я даже не могу дотронуться до тебя...
– он попробовал стащить с нее одежду, но с ее мужским костюмом это было не так-то просто сделать. Она продолжала защищаться с нечеловеческой силой, но он сумел оторвать воротник камзола и обнажить грудь.

– Отдайся мне, - умолял он.
– Попробуй понять. Я изголодался по тебе, я умираю от желания.
– Они бешено и ожесточенно боролись среди пучков можжевельника под порывами ветра.

Внезапно она осознала, что каторжника оттащили, как будто вырвали с корнями из почвы и швырнули на землю в нескольких шагах от нее. Из зарослей появился человек. Через его порванный голубой мундир виднелись грудь и плечи, покрытые синяками, а распухшее лицо было измазано запекшейся кровью. Но Анжелика сумела узнать в нем молодого лейтенанта Миллерана.

Никола тоже узнал его, едва встав на ноги.

– А, господин офицер, - произнес он, скаля зубы.
– Так вы пришлись рыбам не по вкусу, хоть мы и отправили вас за борт? Жаль, что я не помог вам так, чтобы вы не смогли появиться здесь и вмешаться не в свое дело.

– Бунтовщик!
– взревел молодой человек.
– Ты заплатишь за это!

Никола бросился на него, но бешеный удар повалил его. Каторжник взвыл от ярости и снова бросился в атаку. Казалось, бесконечно долгое время они обменивались смертельными ударами. Они были примерно одинакового роста и одинаковой силы, и несколько раз офицер короля так тяжело падал на землю, что Анжелика боялась, что он уже не поднимется под ударами молотившего его сверху Никола. Но в какой-то неуловимый момент лейтенант перекатился на спину и ударил противника в живот. Секундой позже он был снова на ногах. Еще один удар в живот заставил Никола побелеть - это было заметно даже под грязной бородой, - пошатнуться и согнуться пополам.

– Подонок, - прохрипел каторжник.
– Все это время ты ел ортоланов, а я жрал на галерах деликатесный бобовый суп...

Миллеран безжалостно ударил его в лицо, после чего Никола отступал все ближе и ближе к кромке утеса под градом сыпавшихся на него ударов, пока не закачался на краю обрыва.

– Нет!!!
– завизжала Анжелика. Но в это время Никола потерял равновесие и упал в голубые глубины. На эхо ее голоса ответил только удар его тела о красные скалы внизу.

Лейтенант Миллеран вытер лоб.