Чтение онлайн

— Я хочу сказать очень-хорошо.

Сестра моя съ нетерпливымъ возгласомъ уже готова была на меня броситься.

Я не ожидалъ ни откуда помощи, потому-что Джо былъ въ кузниц.

Но мистеръ Пёмбельчукъ остановилъ ее.

— Нтъ, не горячитесь, предоставьте этого мальчика мн.

И, поворотивъ меня къ себ, какъ-будто онъ хотлъ стричь мн волосы, мистеръ Пёмбельчукъ продолжалъ.

— Вопервыхъ (чтобъ привести наши мысли въ порядокъ), что составляютъ сорокъ-три пенса?

Я хотлъ-было отвчать «четыреста фунтовъ», но, разсчитавъ, что послдствія такого отвта были бы черезчуръ-неблагопріятны для меня, я отвчалъ возможно-ближе, то-есть съ ошибкою пенсовъ на восемь. Тогда мистеръ Пёмбельчукъ заставилъ меня повторить всю таблицу, начиная отъ: «Двнадцать пенсовъ составляютъ одинъ шиллингъ» до «Сорокъ пенсовъ — три шиллинга и четыре пенса», тогда онъ торжественно спросилъ, какъ-будто онъ мн помогъ:

— Ну, сколько же въ сорока-трехъ пенсахъ?

Я отвчалъ, хорошенько подумавъ:

— Не знаю.

И дйствительно, онъ мн до того надолъ, что я почти-что самъ усомнился въ своемъ знаніи.

Мистеръ Пёмбельчукъ всячески ломалъ себ голову, стараясь выжать изъ меня удовлетворительный отвтъ.

— Примрно, въ сорока-трехъ пенсахъ будетъ ли семь шилдинговъ, а въ сикспенс — три? сказалъ онъ.

— Да, отвчалъ я.

И хотя сестра тутъ же рванула меня за уши, но мн было чрезвычайно-пріятно, что, по милости моего отвта, шутка его вовсе не удалась. Онъ сталъ какъ вкопаный.

— Ну, на что похожа миссъ Гавишамъ? продолжалъ мистеръ Пёмбельчукъ, оправившись совершенно, плотно скрестивъ руки на груди и снова принимаясь за свою выжимательную систему.

— Очень-высокая, черная женщина, сказалъ я.

— Дйствительно ли такъ, дядюшка? спросила сестра.

Мистеръ Пёмбельчукъ одобрительно кивнулъ головой, изъ чего я тутъ же заключилъ, что онъ никогда не видывалъ миссъ Гавишамъ, потому-что она нисколько не была похожа на мой портретъ.

— Хорошо, сказалъ мистеръ Пёмбельчукъ съ важностью: — вотъ этакимъ путемъ мы съ нимъ справимся. Мы скоро все узнаемъ, сударыня.

— Я въ этомъ уврена, дядюшка, отвчала мистрисъ Джо:- я бы желала, чтобъ онъ постоянно былъ при васъ: вы такъ хорошо умете съ нимъ справляться.

— Ну, милый, что длала миссъ Гавишамъ, когда ты къ ней пришелъ? спросилъ мистеръ Пёмбельчукъ.

— Она сидла, отвчалъ я:- въ черной бархатной карет.

Мистеръ Пёмбельчукъ и мистрисъ Джо съ удивленіемъ взглянули другъ на друга, что было весьма-натурально, и въ одинъ голосъ повторили:

— Въ черной бархатной карет?

— Да, отвчалъ я:- а миссъ Эстелла — это ея племянница, кажется — подавала ей пирожки и вино въ окно кареты на золотой тарелк. И насъ всхъ угощали пирожками и виномъ на золотыхъ тарелкахъ. А я взлзъ на запятки, по ея приказанію, и лъ тамъ свою долю.

— Былъ тамъ еще кто-нибудь? спросилъ мистеръ Пёмбельчугь.

— Четыре собаки, сказалъ я.

— Большія или маленькія?

— Огромныя, сказалъ я: — и он все дрались за телячьи котлеты, поданныя имъ въ серебряной корзинк.

Мистеръ Пёмбельчукъ и мистрисъ Джо снова поглядли другъ на друга въ совершенномъ удивленіи. Я вралъ, какъ сумасшедшій, какъ безсовстный свидтель, подверженный пытк, какъ человкъ, которому ршительно все-равно, что онъ говоритъ.

— Гд же стояла эта карета, скажи на милость? спросила сестра.

— Въ комнат у миссъ Гавишамъ (они опять взглянули другъ на друга), но лошадей не было.

Я прибавилъ эту спасительную оговорку въ ту минуту, когда воображеніе мое уже рисовало четверку богато-убранныхъ коней, которыхъ я мысленно уже запрягалъ въ черную карету.

— Возможно ли это, дядюшка? спросила мистрисъ Джо. — Что онъ? этимъ хочетъ связать?

— Я вамъ объясню, сударыня, сказалъ мистрисъ Пёмбельчукъ: — по моему мннію, это должно быть подвижное кресло. Она, вы знаете, болзненная, очень-болзненная, ея здоровье очень-разстроено, вотъ она и проводитъ свою жизнь на подвижномъ кресл.

— Что, вы видли ее когда-нибудь, дядюшка, въ этомъ кресл? спросила мистрисъ Джо.

— Какъ же я могъ? отвчалъ онъ, принужденный высказаться: — когда я ее никогда не видалъ? Ни разу не удалось взглянуть на нее.

— Господи Боже мой! дядюшка, да вдь, вы съ ней говорили?

— Да разв вы не знаете, сказалъ мистеръ Пёмбельчукъ вопросительно:- что когда я былъ тамъ, меня только подвели къ немного-раствореннымъ дверямъ, и она говорила со мной изъ другой комнаты. Не можетъ быть, чтобъ вы этого не знали, сударыня. Однакожъ, мальчикъ ходилъ забавлять ее. Чмъ же ты забавлялъ ее?

— Мы играли флагами, сказалъ я.

Прошу замтить, что я съ ужасомъ припоминаю вс лжи, которыя придумывалъ при этомъ случа.

— Флагами! повторила моя сестра.

— Да, отвчалъ я: — Эстелла махала голубымъ флагомъ, я краснымъ, а миссъ Гавишамъ махала изъ окна кареты флагомъ съ золотыми звздами. А потомъ мы вс начали махать нашими саблями и кричать «ура!»

— Саблями! повторила сестра: — откуда вы достали сабли?

— Изъ шкапа, сказалъ я: — я въ немъ видлъ пистолеты, и варенье, и пилюли. И въ комнат, гд мы были, не было дневнаго свта, а везд были зажжены свчи.

— Это правда, сударыня, замтилъ мистеръ Пёмбельчукъ, серьёзно кивнувъ головой: — это дйствительно такъ и есть, на столько и я самъ могъ видть. Посл этого они оба вперили глаза свои въ меня, а я, съ принужденнымъ выраженіемъ простодушія на лиц, уставился на нихъ, расправляя правой рукой своя панталоны.

Еслибъ они продолжали меня разспрашивать, я бы, безъ всякаго сомннія, проговорился, потому-что въ ту минуту я уже готовъ былъ разсказывать про воздушный шаръ, виднный мною на двор; и наврно разсказалъ бы про него, еслибъ меня не взяло сомнніе: кому дать преимущество: воздушному ли шару, или медвдю на пивоварн. Впрочемъ, они такъ были заняты пересудами о тхъ чудесахъ, которыя я имъ уже наговорилъ, что я предпочелъ дать тягу, видя, что на меня не обращаютъ вниманія. Однако, когда Джо вернулся съ работы, чтобъ выпить чашку чаю, разговоръ ихъ еще вертлся на томъ же предмет, и моя сестра, боле для успокоенія совсти, нежели изъ желанія сдлать удовольствіе Джо, разсказала ему сполна вс вымышленныя мною похожденія.

Когда я увидлъ, какъ Джо выпучилъ голубые глаза свои и, въ совершенномъ недоумніи, сталъ ими водить по стнамъ кухни, меня взяло раскаянье, но только въ отношеніи въ Джо, а не къ остальнымъ двумъ. Въ отношеніи къ Джо, одному Джо, я чувствовалъ себя маленькимъ чудовищемъ въ то время, какъ они сидли и разсуждали о послдствіяхъ моего знакомства съ миссъ Гавишамъ и ея милостиваго ко мн вниманія. Они были уврены, что миссъ Гавишамъ «что нибудь сдлаетъ» для меня, и только высказывали сомнніе касательно того, въ чемъ именно будетъ состоять это «что нибудь.» По мннію сестры, это будетъ «имніе»; мистеръ Пёмбельчукъ предсказывалъ приличное денежное вознагражденіе, съ цлью приготовить меня жъ какой-нибудь благородной торговой дятельности, напримръ, къ торговл хлбомъ и сменами. Бдному Джо сильно досталось отъ обоихъ за то, что онъ вздумалъ сказать, что, всего вроятне, мн подарятъ одну изъ собакъ, которыя дрались за телячьи котлеты.

— Если твоя глупая башка не можетъ ничего лучше выдумать, такъ ты бы лучше пошелъ за свою работу, да кончилъ ее. Джо всталъ и поплелся вонъ изъ комнаты. Когда мистеръ Пёмбельчукъ распростился и ухалъ, а сестра начала мыть и убирать посуду, я тихонько пробрался къ Джо на кузницу и выжидалъ тамъ, покуда онъ кончилъ свою дневную работу.

— Прежде чмъ огонь совсмъ потухнетъ, мн бы хотлось съ тобой поговорить Джо, сказалъ я.

— Не-уже-ли, Пипъ? сказалъ Джо, подвигая свою скамью ближе къ печи. — Ну-ка разскажи, въ чемъ дло, Пипъ?