Чтение онлайн

Въ назначенный часъ я возвратился къ миссъ Гавишамъ и дрожащей рукою позвонилъ у воротъ. Эстелла впустила, меня и, попрежнему, заперевъ калитку, повела меня въ темный корридоръ, гд стояла ея свчка. Сначала она не обратила на меня никакого вниманія, но, взявъ свчку, посмотрла черезъ плечо и гордо сказала:

— Сегодня теб надо идти въ эту сторону.

И мы направились въ неизвстную мн часть дома. Корридоръ былъ длинный и, казалось, шелъ вокругъ всего нижняго этажа четыреугольнаго дома. Мы прошли только одну сторону четыреугольника; въ углу Эстелла остановилась, поставила на полъ свчку и отворила дверь. Насъ обдало дневнымъ свтомъ; я очутился посреди маленькаго мощенаго дворика, на противоположной сторон котораго возвышался жилой домикъ, повидимому бывшій нкогда жилищемъ управляющаго или прикащика опуствшей пивоварни. На стн этого дома красовались большіе часы. Подобно стннымъ и карманнымъ часамъ миссъ Гавишамъ, и эти часы стояли на девяти безъ двадцати минутъ.

Мы вошли чрезъ растворенную дверь въ низенькую комнату нижняго этажа. Въ ней было нсколько человкъ и Эстелла присоединилась къ обществу, сказавъ мн:

— Ступай, мальчикъ, стань тамъ у окошка и подожди, покуда тебя не позовутъ.

Я послушался и стоялъ въ самомъ безпокойномъ состояніи духа, смотря на дворъ. Окно было почти въ-уровень съ землею и выходило на самый грязный и забытый уголокъ сада. Тутъ виднлись гряды съ сгнившими остатками капусты и посреди ихъ буковое дерево, обстриженное наподобіе пудинга; на макушк выдавались новые отпрыски бураго цвта и неправильной формы, такъ-что верхушка пудинга казалась пригорлой. Вотъ что я думалъ, смотря на буковое дерево. Ночью выпалъ небольшой снгъ, но отъ него нигд не осталось слдовъ, кром въ этомъ холодномъ уголку. Втеръ подымалъ съ земли снжинки и хлесталъ ими въ окно, какъ-бы сердясь на появленіе мое въ этомъ дом.

Я догадался тотчасъ, что мой приходъ прервалъ общій разговоръ въ комнат и обратилъ на меня взоры всхъ присутствовавшихъ. Я не видлъ ничего, что длалось въ комнат, кром отблеска огня на оконныхъ стеклахъ. Я онмлъ отъ одной мысли, что меня пристально разсматриваютъ. Въ комнат находились три женщины и одинъ мужчина. Я не простоялъ еще у окна и пяти минутъ, а ужъ убдился — не знаю почему, что они вс плуты и пройдохи. Но каждый изъ нихъ принималъ видъ, что не зналъ этихъ качествъ за остальными, ибо одно предположеніе, что онъ или она это знали, уже длало его или ее, такимъ же плутомъ и пройдохою. Вс они, казалось, ждали кого-то съ видимою скукою; самая говорливая барыня съ трудомъ удерживалась отъ звоты. Эта барыня, по имени Камилла, очень напоминала мн сестру, съ тою только разницею, что была старе и съ мене-рзкими чертами лица. Дйствительно, ближе съ нею познакомившись, я часто думалъ, что имть какія-нибудь черты уже было счастіемъ для нея — такъ плоско и ровно было ея лицо.

— Бдный! проговорила эта барыня отрывисто, точь-въ-точь, какъ моя сестра:- никому не врагъ, исключая самого себя!

— Гораздо-похвальне быть врагомъ кого-нибудь друраго, сказалъ мужчина:- Это гораздо-натуральне.

— Братъ Джонъ, замтила другая барыня:- мы должны любить нашихъ ближнихъ.

— Сара Покетъ, отвчалъ братъ Джонъ:- если человкъ не ближній себ, то кто же посл того ему ближній?

Миссъ Покетъ и Камилла засмялись, и послдняя, перемогаясь, чтобъ не звнуть, сказала:

— Вотъ идея!

Мн показалось, они вс находили это очень-хорошею идеею. Третья барыня, которая еще ничего не говорила, теперь торжественно и серьёзно прибавила:

— Очень справедливо!

— Бдный! продолжала Камилла (я очень-ясно сознавалъ, что он все это время пристально на меня смотрли):- онъ такой странный! Поврите ли, когда у Тома умерла жена, то онъ никакъ не могъ взять въ толкъ, что дтямъ необходимо носить трауръ съ плерёзами? «Боже милостивый! говорилъ онъ, что можетъ значить обшивка, Камилла, когда они вс въ черномъ? Это такъ походитъ на Маью! Вотъ идея!

— Есть въ немъ хорошія стороны, есть, сказалъ братъ Джонъ: — и Боже упаси! чтобъ я отрицалъ это; но онъ никогда не имлъ и никогда не будетъ имть понятій о приличіяхъ и пристойности.

— Вы знаете, начала опять Камилла: — я обязана была настоять на-своемъ. Я ему сказала: „это не годится, надо поддержать честь семейства“; я ему сказала, что „не наднь дти глубокій трауръ — семейство навки обезчещено“. Я проплакала цлый день, отъ завтрака до обда, чмъ совершенно повредила пищеваренію. Наконецъ, онъ вспылилъ, по своему обыкновенію, и съ ругательствомъ воскликнулъ: „Ну, длай, какъ хочешь!“. Слава Богу, мн всегда будетъ утшительно вспоминать, что, несмотря на проливной дождь, я тотчасъ же отправилась и купила все нужное. — А заплатилъ онъ — не правда ли? спросила Эстелла.

— Не въ томъ дло, милочка, кто заплатилъ, отвчала Камилла:- я купила. И часто буду я съ удовольствіемъ вспоминать объ этомъ, просыпаясь ночью.

Тутъ послышался звонокъ и чей-то голосъ изъ корридора, по которому мы пришли. Разговоръ тотчасъ прекратился и Эстелла сказала мн: „Ну, мальчикъ, пойдемъ“. Обернувшись, я замтилъ, что вс смотрли съ презрніемъ на меня. Я слышалъ, какъ Сарра Покетъ, воскликнула: „Я уврена! Еще что!“ а Камилла прибавила: „Можно ли себ вообразить что-либо подобное! Вотъ и-д-е-я!“

Мы пошли со свчей по темному корридору. Вдругъ Эстелла остановилась и неожиданно обернулась назадъ, такъ-что лицо ея почти коснулось моего.

— Ну… сказала она, насмшливо.

— Что, миссъ? отвчалъ я, спотыкнувшись и чуть не падая на нее.

Она стояла и смотрла на меня; конечно, и я стоялъ и смотрлъ на нее.

— А что, я хорошенькая?

— Да, миссъ; мн кажется вы очень-хорошенькія.

— А обхожусь грубо?

— Не такъ, какъ прошлый разъ, отвчалъ я.

— Не такъ, какъ въ прошлый разъ?

— Нтъ.

Она вспыхнула при послднемъ вопрос, и когда я отвтилъ, ударила меня по щек со всей силой.

— Ну, сказала она:- а теперь, что ты обо мн думаешь, необтесаный уродецъ?

— Я вамъ не скажу.

— А скажешь тамъ, наверху — да?

— Нтъ, ставалъ я.

— Зачмъ ты не плачешь, тварь?

— Я никогда изъ-за васъ боле плакать не стану, отвчалъ я. — Но лживе этого общанія, я думаю, никто никогда не длалъ, ибо я въ ту минуту плакалъ изъ-за нея внутренно, и одинъ я знаю, сколько страданій она мн стоила впослдствіи.

Посл этого незначительнаго эпизода, мы пошли вверхъ по лстниц, и вскор встртили какого-то барина, сходившаго внизъ.

— Кто это, сказалъ онъ, останавливаясь и смотря на меня.

— Мальчикъ, отвчала Эстелла.

Человкъ, намъ повстрчавшійся, былъ дороденъ, смуглъ, съ неимоврно-огромной головой и такими же руками. Онъ взялъ меня за. подбородокъ и приподнялъ мою голову такъ, чтобъ разсмотрть хорошенько мое лицо при свт свчки.

На голов у него была лысина, а густыя черныя брови стояли торчмя. Впалые глаза его непріятно поражали своею пронзительностью и подозрительностью. На лиц, вмсто бороды и бакенбардовъ, виднлись черныя пятна. На живот красовалась большая золотая цпочка. Онъ мн былъ совершенно-незнакомъ, и я не могъ предвидть, что когда-нибудь я буду съ нимъ въ какихъ-либо отношеніяхъ. Но, несмотря на это, я имлъ случай хорошо его разсмотрть.

— Мальчикъ изъ окрестностей — а? спросилъ онъ.

— Да-съ, сэръ, отвчалъ я.

— Какъ ты очутился здсь?

— Миссъ Гавишамъ прислала за мной, объяснилъ я.

— Такъ! Веди себя хорошо! Я довольно-таки знаю дтей: вы дрянь-народъ. Смотри, прибавилъ онъ, кусая пальцы и сердито глядя на меня:- смотри, веди себя хорошенько!

Съ этими словами онъ выпустилъ меня. Я былъ очень радъ, ибо руки его пахли душистымъ мыломъ. Онъ пошелъ своей дорогой внизъ, а я размышлялъ: „кто бы это былъ: докторъ — нтъ, онъ тогда былъ бы степенне и тише“. Однако, времени у меня на эти размышленія было немного, ибо мы вскор вошли въ комнату миссъ Гавишамъ. Она и все остальное въ комнат не перемнило своего положенія съ-тхъ-поръ, надъ я ушелъ. Эстелла оставила меня у дверей, и я тамъ молча стоялъ до-тхъ-поръ, пока миссъ Гавишамъ, сидя у своего уборнаго столика, не взглянула на меня.