Чтение онлайн

Камилла закрыла руками ротъ; въ горл у ней начались какія-то небывалыя физіологическія отправленія.

Когда упомянули въ первый разъ имя Маью, миссъ Гавишамъ остановилась; мы съ нею стояли и смотрли на говорившую Камиллу. Эта остановка въ нашей прогулк подйствовала сильно на Камиллу и физіологическая работа въ ея горл внезапно прекратилась.

— Маью таки-навститъ меня наконецъ, грозно сказала миссъ Гавишамъ: — когда я буду лежать на стол. Вотъ здсь будетъ его мсто, продолжала она, ударяя по столу своею палкою: — у меня въ изголовья. А ваше мсто здсь; а мужа вашего здсь, Сары Покетъ здсь, а Джоржіаны здсь! Ну, теперь каждый изъ васъ будетъ знать, свое мсто, когда, какъ стая вороновъ, вы соберетесь пировать надъ моимъ трупомъ, а покуда убирайтесь!

Произнеся имя каждаго лица, миссъ Гавишамъ палкою указывала мсто на стол. Кончивъ свою рчь, она обернулась ко мн съ словами:

— Води, води меня.

И мы опять заходили по комнат.

— Я думаю, теперь намъ остается только послушаться и разойтись, воскликнула Камилла. — Довольно хоть на минуту повидать того, кого любишь и уважаешь. Я буду вспоминать съ удовольствіемъ объ этомъ свиданіи, просыпясь ночью. Какъ бы я желала, чтобъ Маью могъ имть это утшеніе; но онъ имъ пренебрегаетъ. Я не намрена хвастаться своими чувствами, но, признаться, тяжело слышать, когда теб говорятъ, что хочешь пировать надъ трупомъ родственника, точно какъ-будто мы въ-самомъ-дл вороны. Горько слышать: „убирайтесь вонъ!“ — Вотъ идея!

Мистрисъ Камилла схватилась руками за грудь, но мужъ ея вмшался въ дло, и бдная женщина приняла на себя видъ неестественной твердости, какъ-бы желая выказать намреніе — за порогомъ комнаты упасть въ обморокъ. Сдлавъ ручкой миссъ Гавишамъ, она удалилась. Сара Покетъ и Джорджіана нсколько секундъ боролись, кому выйдти послдней; но Сара была слишкомъ-опытна на эти штуки, чтобъ дать промахъ; она такъ ловко извернулась около Джорджіаны, что та принуждена была идти впередъ. Сара Покетъ настояла на-своемъ, и удалилась съ эффектомъ, говоря:

— Христосъ съ вами, милая миссъ Гавишамъ.

При этихъ словахъ, на лиц ея промелькнула улыбка снисходительнаго сожалнія къ слабостямъ только-что вышедшихъ людей.

Пока Эстелла свтила имъ по лстниц, миссъ Гавишамъ продолжала ходить, упираясь на мое плечо, но шагъ ея становился все тише-и-тише. Наконецъ, она остановилась передъ огнемъ и, посмотрвъ на него молча нсколько минутъ, сказала:

— Сегодня мое рожденье, Пипъ.

Я собирался ее поздравить, но она, замахавъ своей палкой, продолжала:

— Я не позволяю объ этомъ говорить. Я не позволяю не только-что вышедшимъ отсюда, ни другому кому, упоминать при мн объ этмъ. Они собираются сюда въ этотъ день, но не смютъ говорить о томъ. Въ этотъ день гораздо прежде, чмъ ты родился, принесена была сюда эта куча плсени, гнили, и она издали указала палкой на кучу паутины… Мы вмст сгнили; мыши подточили эту кучу, но меня подточили зубы гораздо-востре мышиныхъ.

Она приложила ручку палки къ своему сердцу и продолжала смотрть на столъ. Видъ ея самой и всей комнаты былъ самый плачевный. Ея платье, когда-то блое, теперь совершенно-пожелтло и сгнило, и нкогда блая скатерть также сгнила и пожелтла. Все въ комнат, казалось, готово была отъ малйшаго прикосновенія разсыпаться въ прахъ.

— Когда разрушеніе будетъ полное, продолжала она, страшно озираясь вокругъ:- меня положатъ мертвую въ подвнечномъ плать на свадебный столъ, и это будетъ послднимъ проклятіемъ для него. Тмъ лучше, если это случится въ тотъ самый день.

Миссъ Гавишамъ стояла и смотрла на столъ, какъ-будто уже видя на немъ свой собственный трупъ. Я молчалъ. Эстелла, возвратясь, также стояла тихо и молчаливо. Мн показалось, что эта тишина и общее молчанье продолжались довольно-долго. Въ этомъ мрак, господствовавшемъ во всхъ углахъ комнаты, и въ этомъ удушливомъ воздух мн грезилось, что вотъ я и Эстелла также начнемъ разсыпаться въ прахъ. Наконецъ, не мало-по-малу, а внезапно придя въ себя, миссъ Гавишамъ сказала:

— Посмотримъ, какъ вы будете вдвоемъ играть въ карты. Отчего вы до-сихъ-поръ не начинали?

Мы возвратились въ ея комнату и услись на прежнія мста. Я проигрывалъ, и опять миссъ Гавишамъ пристально слдила за вашей игрой и обращала мое вниманіе на красоту Эстеллы; чтобъ выказать ее еще боле, она украшала ея шею и голову своими брильянтами и драгоцнными каменьями. Эстелла, съ своей стороны, обходилась со мною попрежнему, съ тою только разницею, что она не удостоивала меня чести говорить со мной. Когда мы съиграли съ полдюжины игоръ и назначенъ былъ день для слдующаго моего посщевія, меня повели на дворъ, гд и накормили попрежнему, какъ собаку, и оставили одного шляться по двору сколько душ угодно. Была ли въ прошлое мое посщеніе отперта калитка въ садовой стн, которую я перелзалъ, или нтъ — я ее тогда не видалъ и замтилъ только теперь. Такъ-какъ она была открыта и я зналъ, что Эстелла выпроводила гостей въ наружную калитку, ибо она возвратилась съ ключами въ рукахъ, то я вошелъ, въ садъ и исходилъ его вдоль и поперегъ. Садъ этотъ былъ, просто, пустырь; старые парники, гд нкогда росли дыни и огурцы, теперь, казалось, — только производили нчто похожее на остатки изношенныхъ башмаковъ и сапоговъ; изрдка попадались и черепки тарелки или чашки.

Когда я исходилъ весь садъ и усплъ заглянуть въ оранжерею, гд ничего не оказалось, кром валявшейся на полу засохшей виноградной лозы и нсколькихъ бутылокъ, я очутился въ томъ забытомъ уголку, на который я недавно еще любовался изъ окна. Не подумавъ, былъ ли кто въ дом или нтъ, я подошелъ и заглянулъ въ окно. Къ крайнему моему удивленію, изъ комнаты на меня смотрлъ съ такимъ же удивленіемъ какой-то блдный молодой человкъ, съ раскраснвшимися глазами.

Этотъ блдный юноша тотчасъ исчезъ и чрезъ минуту уже стоялъ подл меня. Когда я на него смотрлъ въ окно, я видлъ, что онъ сидлъ за книгами, а теперь я замтилъ, что онъ весь былъ въ чернильныхъ пятнахъ.

— Эй, мальчишка! воскликнулъ онъ.

Я уже давно замтилъ, что восклицаніе „эй“ такое выраженіе, на которое лучше всего отвчать тмъ же; потому я такъ же воскликнулъ „эй!“ опустивъ изъ вжливости слово „мальчишка“.

— Кто тебя пустилъ сюда? спросилъ онъ.

— Миссъ Эстелла.

— Кто теб позволилъ тутъ шляться?

— Миссъ Эстелла.

— Выходи драться! произнесъ блдный молодой человкъ.

Что жь мн оставалось длать? идти и драться. Съ-тхъ-поръ я часто задавалъ себ этотъ вопросъ. Онъ говорилъ такъ ршительно, и я былъ изумленъ до такой степени, что слпо слдовалъ за нимъ, какъ-будто очарованный:

— Постой, однако, воскликнулъ онъ опять, неожиданно останавливаясь и оборачиваясь во мн:- надо же теб дать поводъ въ драк. На, вотъ!

Съ этими словами, онъ самымъ обиднымъ образомъ хлопнулъ въ ладони, откинулъ назадъ лвую ногу, схватилъ меня за волосы, хлопнулъ еще разъ въ ладони и нырнулъ головою мн прямо въ животъ.

Этотъ зврскій поступокъ, достойный быка, конечно, былъ обидной вольностью, но на полный желудокъ онъ еще былъ непріятне. Потому я порядочно хватилъ его и готовъ былъ еще разъ хватить, когда онъ воскликнулъ:

— Ага! такъ ты хочешь драться?

Сказавъ это, онъ началъ прыгать и вывертываться отъ меня. Я никогда не видалъ ничего подобнаго.

— Законы игры! кричалъ онъ и перепрыгнулъ при этомъ съ лвой ноги на правую. — Основныя правила! Тутъ онъ прыгнулъ съ правой ноги на лвую. — Ну, пойдемъ на мсто и приготовимся, какъ слдуетъ…

Онъ продолжалъ прыгать, скакать и выдлывать самыя замысловатыя штуки, пока я безсмысленно, смотрлъ на него.

Въ тайн я начиналъ бояться блднаго юноши, видя его ловкость; но я былъ убжденъ морально и физически, что блокурая голова его не имла никакой надобности пырять мн въ животъ и что, потому, а имлъ полное право считать этотъ поступокъ неприличнымъ и оскорбительнымъ. Я слдовалъ за нимъ молча, и мы наконецъ пришли въ отдаленный уголъ сила. То была маленькая площадка, окруженная двумя сходившимися стнами и защищенная съ открытой стороны кустарниками. На его вопросъ, доволенъ ли я мстомъ, я немедленно отвтилъ „да“. Тогда, попросивъ извиненія, онъ отлучился на минуту и вскор явился съ бутылкою воды и губкой, обмоченной въ уксусъ. Ставя эти вещи къ стн, онъ пробормоталъ: