У правой ступицы, кружа, плясалиТри женщины; одна — совсем ала;Ее в огне с трудом бы распознали;
124
Другая словно создана былаИз плоти, даже кости, изумрудной;И третья — как недавний снег бела.
127
То белая вела их в пляске чудной,То алая, чья песнь у всех заразТо легкой поступь делала, то трудной. [993]
993
Три женщины у правого колеса — три «богословские» добродетели: алая — Любовь, зеленая — Надежда, белая — Вера.
130
А слева — четверо вели свой пляс,Одеты в пурпур, повинуясь ладуОдной из них, имевшей третий глаз. [994]
133
За этим сонмищем предстали взглядуДва старца, сходных обликом благимИ твердым, но несходных по наряду;
136
994
Четыре женщины у левого колеса — четыре «основные» («естественные») добродетели (см. прим. Ч., I, 23–27). Из них у Мудрости — три глаза, которыми она озирает прошлое, настоящее и будущее.
Так, одного питомцем бы своимСчел Гиппократ, природой сотворенныйНа благо самым милым ей живым;
139
Обратною заботой поглощенный,Второй сверкал столь режущим мечом,Что я глядел чрез реку, устрашенный. [995]
142
Прошли смиренных четверо [996] потом;И одинокий старец, вслед за ними,Ступал во сне, с провидящим челом. [997]
995
Два старца — Один олицетворяет «Деяния апостолов», приписываемые апостолу Луке, который по легенде был врачом и потому одет, как питомец Гиппократа (А., IV, 143). Другой — «Послания апостола Павла», атрибутом которого считался меч.
996
Смиренных четверо — «Послания» апостолов Якова, Петра, Иоанна и Иуды.
997
Одинокий старец — Апокалипсис.
145
Все семь от первых ризами своимиНе отличались; но взамен лилейВенчали розы наравне с другими
148
Багряными цветами снег кудрей;Далекий взор клялся бы, что их лицаОгнем пылают кверху от бровей.
151
Когда со мной равнялась колесница,Раздался гром; и, словно возбраненБыл дальше ход, святая вереница
Когда небес верховных семизвездье,Чьей славе чужд закат или восходИ мгла иная, чем вины возмездье,
4
998
Позади знамен — то есть позади семи светильников.
Всем указуя должных дел черед,Как указует нижнее десницеТого, кто судно к пристани ведет,
7
Остановилось, [999] — шедший в веренице,Перед Грифоном, праведный соборС отрадой обратился к колеснице;
10
Один, подъемля вдохновенный взор,Спел: «Veni, sponsa, de Libano, veni!» [1000] —Воззвав трикраты, и за ним весь хор.
999
Смысл: «Когда небес верховных семизвездье (сошедшие с десятого неба семь светильников, затмеваемые только духовной мглой, последствием греха), указуя всем участникам шествия, что им надлежит делать, подобно тому как нижнее семизвездие восьмого неба (Малая Медведица с ее Полярной звездой) указует движения корабельщику, остановилось…»
1000
«Veni, sponsa, de Libano, veni!» (лат.) — «Иди, невеста, с Ливана, иди!»
13
Как сонм блаженных из могильной сени,Спеша, восстанет на призывный звук,В земной плоти, воскресшей для хвалений,
16
Так над небесной колесницей вдруг.Возникло сто, ad vocem tanti senis, [1001]Всевечной жизни вестников и слуг. [1002]
19
1001
Ad vocem tanti senis (лат.) — при голосе столь великого старца.
1002
Сто… вестников и слуг — множество ангелов.
И каждый пел: «Benedictus qui venis!» [1003]И, рассыпая вверх и вкруг цветы,Звал: «Manibus о date lilia plenis!» [1004]
22
Как иногда багрянцем залитыВ начале утра области востока,А небеса прекрасны и чисты,
25
И солнца лик, поднявшись невысоко,Настолько застлан мягкостью паров,Что на него спокойно смотрит око, —
1003
«Benedictus qui venis!» (лат.) — «Благословен грядущий!»
1004
«Manibus о date lilia plenis!» (лат.) — слегка видоизмененные слова Вергилия (Эн., VI, 883): «Дайте лилий полными горстями!».
28
Так в легкой туче ангельских цветов,Взлетавших и свергавшихся обваломНа дивный воз и вне его краев,
31
В венке олив, под белым покрывалом,Предстала женщина, [1005] облаченаВ зеленый плащ и в платье огне-алом.
34
И дух мой, — хоть умчались времена,Когда его ввергала в содроганьеОдним своим присутствием она,
1005
Предстала женщина — Беатриче.
37
А здесь неполным было созерцанье, —Пред тайной силой, шедшей от нее,Былой любви изведал обаянье.
40
Едва в лицо ударила моеТа сила, чье, став отроком, я вскореРазящее почуял острие,
43
Я глянул влево, — с той мольбой во взоре,С какой ребенок ищет мать своюИ к ней бежит в испуге или в горе, —
46
Сказать Вергилию: «Всю кровь моюПронизывает трепет несказанный:Следы огня былого узнаю!»
49
Но мой Вергилий в этот миг нежданныйИсчез, Вергилий, мой отец и вождь,Вергилий, мне для избавленья данный.
52
Все чудеса запретных Еве рощОмытого росой [1006] не оградилиОт слез, пролившихся, как черный дождь.
1006
Омытого росой — у подножия Чистилища (Ч., I, 121–129).