ЖАНРЫ

Божественная комедия
Шрифт:
49
И, к дышлу колесницы обращенный, Он к сирой ветви сам его привлек, Связав их вязью, из нее сплетенной. [1039]
52
Как наши поросли, когда поток Большого света смешан с тем, который Вслед за ельцом небесным ждет свой срок, [1040]
55

1039

Грифон оборачивается к колеснице (церкви), привлекает ее к сирому, то есть оголенному, древу (империи) и одной из его ветвей связывает с ним ее дышло (крест).

1040

Когда поток большого света (то есть солнечного) смешан с лучами Овна, который соединяется с солнцем вслед за ельцом небесным (созвездием Рыб), — другими словами: весной.

Пестро рядятся в свежие уборы, Пока еще не под другой звездой Коней для Солнца запрягают Оры, —
58
Так в цвет, светлей фиалки полевой И гуще розы, облеклось растенье, Где прежде каждый сук был неживой.
61
Я не постиг нездешнее хваленье, Которое весь сонм их возгласил, И не дослушал до конца их пенье.
64
Умей я начертать, как усыпил Сказ о Сиринге очи стражу злому, [1041] Который бденье дорого купил,
67
Я, подражая образцу такому, Живописал бы, как ввергался в сон; Но пусть искуснейший опишет дрему.
70
А я скажу, как я был пробужден И полог сна раздрали блеск мгновенный И возглас: «Встань же! Чем ты усыплен?» [1042]

1041

Сказ о Сиринге — Меркурий усыпил рассказом о нимфе Сиринге и затем обезглавил стоглазого Аргуса, который, по приказу Юноны, неусыпно стерег Ио, возлюбленную Юпитера (Метам., I, 568–747).

1042

И возглас — возглас Мательды (см. ст. 83–84).

73
Как, цвет увидев яблони священной, Чьим брачным пиром небеса полны И чьи плоды бесплотным вожделенны,
76
Петр, Иоанн и Яков, сражены Бесчувствием, очнулись от глагола, Который разрушал и глубже сны,
79
И видели, что лишена их школа Уже и Моисея, и Ильи, И на учителе другая стола, [1043]

1043

Смысл: «Как — в евангельской легенде — пораженные преображением Христа (яблони священной), апостолы Петр, Иоанн и Яков пали ниц и, очнувшись от его голоса, разрушавшего даже сон умерших, увидели, что на их учителе прежняя одежда и что исчезли беседовавшие с ним Моисей и Илья…»

82
Так я очнулся, в смутном забытьи Увидев над собой при этом кличе Ту, что вдоль струй вела шаги мои.
85
В смятенье, я сказал: «Где Беатриче?» И та: «Она воссела у корней Листвы, обретшей новое величье.
88
Взгляни на круг приблизившихся к ней; Другие ввысь восходят [1044] за Грифоном, И песня их и глубже, и звучней».

1044

Ввысь восходят — возносятся на небо.

91
Звенела ль эта речь дальнейшим звоном, Не знаю, ибо мне была видна Та, что мой слух заставила заслоном.
94
Она сидела на земле, одна, Как если б воз, который Зверь двучастный Связал с растеньем, стерегла она.
97
Окрест нее смыкали круг прекрасный Семь нимф, [1045] держа огней священный строй, Над коим Австр и Аквилон [1046] не властны.

1045

Семь нимф — семь добродетелей, взявших в руки светильники.

1046

Австр — южный ветер; Аквилон — северный.

100
«Ты здесь на краткий срок в сени лесной, Дабы затем навек, средь граждан Рима, Где римлянин — Христос, пребыть со мной.
103
Для пользы мира, где добро гонимо, Смотри на колесницу и потом Все опиши, что взору было зримо». [1047]
106
Так Беатриче; я же, весь во всем К стопам ее велений преклоненный, Воззрел послушно взором и умом.

1047

Беатриче поручает поэту описать все, что он сейчас увидит. Перед Данте предстанут в аллегорических образах прошлые, настоящие и грядущие судьбы римской церкви.

109
Не падает столь быстро устремленный Огонь из тучи плотной, чьи пласты Скопились в сфере самой отдаленной,
112
Как птица Дия пала с высоты Вдоль дерева, кору его терзая, А не одну лишь зелень и цветы,
115
И, в колесницу мощно ударяя, Ее качнула; так, с боков хлеща, Раскачивает судно зыбь морская. [1048]

1048

Орел (птица Дия), устремляющийся на колесницу с вершины дерева, которому он при этом наносит вред, олицетворяет римских императоров-язычников, преследовавших христианскую церковь в ущерб — по мысли Данте — самой империи.

118
Потом я видел, как, вскочить ища, Кралась лиса к повозке величавой, Без доброй снеди до костей тоща.
121
Но, услыхав, какой постыдной славой Ее моя корила госпожа, Она умчала остов худощавый. [1049]
124
Потом, я видел, прежний путь держа, Орел спустился к колеснице снова И оперил ее, над ней кружа. [1050]

1049

Лиса — символизирует ереси первых веков христианства.

1050

Снова к колеснице спускается орел и осыпает ее своими перьями. — Это богатства, которыми христианские императоры одаряли церковь, и главным образом — «дар Константина» (см. прим. А., XIX, 115–117).

127
Как бы из сердца, горестью больного, С небес нисшедший голос произнес: «О челн мой, полный бремени дурного!»
130
Потом земля разверзлась меж колес, И видел я, как вышел из провала Дракон, хвостом пронзая снизу воз;
133
Он, как оса, вбирающая жало, Согнул зловредный хвост и за собой Увлек часть днища, утоленный мало.
136
Остаток, словно тучный луг — травой, Оделся перьями, во имя цели, Быть может, даже здравой и благой,
139
Подаренными, и они одели И дышло, и колеса по бокам, Так, что уста вздохнуть бы не успели. [1051]
142
Преображенный так, священный храм Явил семь глав над опереньем птичьим: Вдоль дышла — три, четыре — по углам.

1051

Дракон (дьявол) оторвал у колесницы часть ее днища — дух смирения и бедности. Тогда она мгновенно оделась перьями, обросла богатствами.

Поделиться с друзьями: