«Вода и шум лесной, — сказал я снова, —Колеблют то, что моему умуВнушило слышанное прежде слово». [972]
88
На что она: «Сомненью твоемуЯ их причину до конца раскроюИ сжавшую тебя рассею тьму.
91
Творец всех благ, довольный лишь собою,Ввел человека добрым, для добра,Сюда, в преддверье к вечному покою.
972
Данте, помня сказанное Стацием (Ч., XXI, 46–54), удивлен, встретив воду и ветер в Земном Раю.
94
Виной людей пресеклась та пора,И превратились в боль и в плач по старомБезгрешный смех и сладкая игра.
97
Чтоб смуты, порождаемые паром,Который от воды и от землиИдет, по мере силы, вслед за жаром,
100
Тревожить человека не могли,Гора вздыбилась так, что их не знаетНад уровнем ворот, где вы вошли.
103
Но так как с первой твердью круг свершаетВесь воздух, если воздуху вразрезКакой-либо заслон не возникает,
106
То здесь, в чистейшей высоте небес,Его круговорот деревья клонитИ наполняет шумом частый лес. [973]
109
Растение, которое он тронет,Ему вверяет долю сил своих,И он, кружа, ее вдали уронит;
973
Согласно с Аристотелевой физикой, «влажными парами» порождаются атмосферические осадки, а «сухими парами» — ветер. Мательда поясняет, что только ниже уровня ворот Чистилища наблюдаются такого рода смуты, порождаемые паром, который «вслед за жаром», то есть под воздействием солнечного тепла поднимается от воды и от земли. На высоте Земного Рая уже нет беспорядочных ветров. Здесь ощущается только равномерный круговорот земной атмосферы с востока на запад (ср. ст. 7-12), вызываемый вращением первой тверди, то есть девятого неба, или Перводвигателя, который приводит в движение замкнутые в нем восемь небес.
112
Так в дальних землях, если свойства ихИль их небес пригодны, возникая,Восходит много отпрысков живых.
115
И там бы не дивились, это зная,Тому, что иногда ростки растут,Без видимого семени вставая.
118
И знай про этот дивный лес, что тутЗемля богата всяческою силойИ есть плоды, которых там не рвут.
121
И этот вот поток рожден не жилой,В которой охладелый пар скопленИ вдаль течет, то буйный, то унылый;
124
Его источник прочен и силенИ черплет от господних изволенийВсе, что он льет, открытый с двух сторон.
127
Струясь сюда — он память согрешенийСнимает у людей; струясь туда —Дарует память всех благих свершений.
130
Здесь — Лета; там — Эвноя; но всегдаИ здесь, и там сперва отведать надо,Чтоб оказалась действенной вода.
133
В ее вкушенье — высшая услада. [974]Хоть, может быть, ты жажду утолилУслышанным, но я была бы рада,
136
Чтоб ты в подарок вывод получил;Тебе он не обещан, но едва лиОт этого он станет меньше мил.
974
Поток, текущий в Земном Раю, разделяется на два. Влево (ст. 27) струится Лета, истребляющая память о совершенных грехах; вправо — Эвноя («добрая память»), воскрешающая в человеке воспоминание о всех его добрых делах.
139
Те, что в стихах когда-то воспевалиБылых людей и золотой их век,Быть может, здесь в парнасских снах [975] витали:
142
Здесь был невинен первый человек,Здесь вечный май, в плодах, как поздним летом,И нектар — это воды здешних рек».
145
Я обратил лицо к моим поэтамИ здесь улыбку их упомяну,Мелькнувшую при утвержденье этом;
975
В парнасских снах — то есть в поэтических мечтаниях.
148
Потом взглянул на дивную жену.
Песнь двадцать девятая
Земной Рай — Мистическая процессия
1
Как бы любовной негою объята,Окончив речь, она запела так:«Beati, quorum tecta sunt peccata!» [976]
Земля и твердь блюли господне слово,А женщина, одна, чуть создана,Не захотела потерпеть покрова; [977]
28
Пребудь под ним покорною она,Была бы радость несказанных сенейИ раньше мной, и дольше вкушена. [978]
977
Не захотела потерпеть покрова — покрова неведения.
978
Если бы Ева не нарушила запрета, человечество обитало бы в Земном Раю и Данте от рождения и до смерти вкушал бы то блаженство, которое ему сейчас открылось.