Божественная комедия
Шрифт:
43
Когда святое в новой славе тело Нас облечет, то наше существо Прекрасней станет, завершась всецело: 46
Окрепнет свет, которым божество По благости своей нас одарило, Свет, нам дающий созерцать его; 49
И зрения тогда окрепнет сила, Окрепнет пыл, берущий мощность в нем, Окрепнет луч, рождаемый от пыла. 52
Но словно уголь, пышущий огнем, Господствует над ним своим накалом, Неодолим в сиянии своем, 55
Так пламень, нас обвивший покрывалом, Слабее будет в зримости, чем плоть, Укрытая сейчас могильным валом. 58
И этот свет не будет глаз колоть: Орудья тела будут в меру сильны Для всех услад, что нам пошлет господь». 61
Казались оба хора так умильны, Стремясь «Аминь!» [1414] проговорить скорей, Что им был явно дорог прах могильный, — 64
Быть может, и не свой, а матерей, Отцов и всех, любимых в мире этом И ставших вечной чередой огней. 67
И вот кругом, сияя ровным светом, Забрезжил блеск над окаймлявшим нас, Подобный горизонту пред рассветом. 1414
«Аминь» — по-еврейски означает: «Да будет так».
70
И как на небе в предвечерний час Рождаются мерцанья, чуть блистая, Которым верит и не верит глаз, 73
Я видел — новых бестелесных стая Окрест меня сквозит со всех сторон, Два прежних круга третьим окружая. 76
О Духа пламень истинный! Как он Разросся вдруг, столь огнезарно ясно, Что взгляд мой не стерпел и был сражен! 79
Но Беатриче так была прекрасна И радостна, что это воссоздать Мое воспоминание не властно. 82
В ней силу я нашел глаза поднять И увидал, что вместе с ней мгновенно Я в высшую вознесся благодать. 85
Что я поднялся, было несомненно, Затем что глубь звезды, [1415] раскалена, Смеялась рдяней, чем обыкновенно. 1415
Глубь звезды — Это планета Марс, где поэту предстанут души воителей за веру.
88
Всем сердцем, речью, что во всех одна, Создателю свершил я всесожженье [1416] За то, что эта милость мне дана; 91
Еще в груди не кончилось горенье Творимой жертвы, как уже я знал, Что господу угодно приношенье; 94
Затем что сонм огней так ярко ал Предстал мне в двух лучах, что, созерцая: «О Гелиос, [1417] как дивно!» — я сказал. 1416
Речью, что во всех одна… свершил я всесожженье — то есть мысленно, без слов, вознес благодарность.
1417
Гелиос — солнце. Так Данте иногда называет бога.
97
Как, меньшими и бóльшими мерцая Огнями, Млечный Путь светло горит Меж остий мира, мудрецов смущая, 100
Так в недрах Марса, звездами увит, Из двух лучей, слагался знак священный, Который в рубежах квадрантов скрыт. [1418] 1418
Который в рубежах квадрантов скрыт — Грани соприкасающихся квадрантов (четвертей) круга образуют знак креста.
103
Здесь память победила разум бренный; Затем что этот крест сверкал Христом В красе, ни с чем на свете несравненной. 106
Но взявший крест свой, чтоб идти с Христом, Легко простит мне упущенья речи, Узрев тот блеск, пылающий Христом. 109
Сияньем озарив и ствол, и плечи, Стремились пламена, [1419] искрясь сильней При прохожденье мимо и при встрече. 112
Так, впрямь и вкривь, то тише, то быстрей, Подобные изменчивому рою, Крупинки тел, короче и длинней, 115
Плывут в луче, секущем полосою Иной раз мрак, который, хоронясь, Мы создаем искусною рукою. 1419
Пламена — то есть души воителей за веру (они же — сонм огней — ст. 94, и звезды, ст. 100).
118
Как струны арф и скрипок, единясь, Звенят отрадным гудом неразымно Для тех, кому невнятна в звуках связь, 121
Так в этих светах, блещущих взаимно, Песнь вдоль креста столь дивная текла, Что я пленился, хоть не понял гимна. 124
Что в нем звучит высокая хвала, Я понял, слыша: «Для побед воскресни», Но речь невнятной разуму была. 127
Я так влюбился в голос этой песни, И так он мной всецело овладел, Что я вовек не ведал уз чудесней. 130
Мне скажут, что язык мой слишком смел И я принизил очи заревые, [1420] В которых всем мечтам моим предел; 133
Но взвесивший, что в высоте живые Печати всех красот [1421] мощней царят, А там я к ним поздней воззрел впервые, [1422] 1420
Очи заревые — то есть глаза Беатриче.
1421
Живые печати всех красот — Предлагались разные толкования: 1) небеса; 2) блаженные души; 3) глаза Беатриче.
1422
А там — то есть на Марсе. К ним — то есть к глазам Беатриче. На Марсе Данте, поглощенный видением креста, еще ни разу не взглянул на нее.
Поделиться с друзьями: