Божественная комедия
Шрифт:
25
В глубинах мирокружного кристалла, [1563] Который как властитель [1564] наречен, Под чьей державой мертвым зло лежало, 28
Всю словно золото, где луч зажжен, Я лестницу увидел восходящей Так высоко, что взор мой был сражен. 1563
В глубинах мирокружного кристалла — то есть внутри Сатурна, движущегося вокруг Земли.
1564
Властитель — Сатурн (Кронос), сын Урана и Геи, отец Зевса (Юпитера), бог-миродержец, при котором на земле был золотой век (А., XIV, 96).
31
И рать огней увидел нисходящей По ступеням, и мнилось — так светла Вся яркость славы, в небесах горящей. 34
И как грачи, едва заря взошла, Обычай свой блюдя, гурьбой толкутся, Чтоб отогреть застывшие крыла, 37
Потом летят, одни — чтоб не вернуться, Другие — чтоб вернуться поскорей, А третьи все над тем же местом вьются, 40
Так поступал и этот блеск огней, К нам с высоты стремившийся согласно, — Столкнувшись на одной из ступеней. 43
И к нам ближайший просиял так ясно, Что в мыслях я промолвил: «Этот знак Твоей любви понятен мне безгласно». 46
Но мне внушавшая, когда и как Сказать и промолчать, тиха; желанье Я подавляю, и мой выбор благ. 49
Она увидела мое молчанье, Его провидя в видящем с высот, И мне сказала: «Утоли алканье!» 52
Я начал: «По заслугам я не тот, Чья речь достойна твоего ответа. Но, ради той, кто мне просить дает, 55
О жизнь блаженная, ты, что одета Своею радостью, скажи, зачем Ты стала близ меня в сиянье света; 58
И почему здесь в этой тверди нем Напев, который в нижних кругах Рая Звучит так сладко, несравним ни с чем». 61
«Твой слух, как зренье, смертен, — отвечая, Он молвил. — Потому здесь не поют, Не улыбнулась путница святая. [1565] 64
Я, снизошел, остановился тут, Чтоб радостным почтить тебя приветом Слов и лучей, в которых я замкнут. 1565
Смысл: «Твой слух смертен и не вынес бы нашего пения, как твое зренье не вынесло бы улыбки Беатриче».
67
Не большая любовь сказалась в этом: Такой и большей пламенеют там, Вверху, [1566] как зримо по горящим светам; 70
Но высшая любовь, внушая нам Служить тому, кто правит всей вселенной, Здесь назначает, как ты видишь сам». 73
«Мне ясно, — я сказал, — о свет священный, Что вольною любовью побужден Ваш сонм идти за Волей сокровенной; 1566
Вверху — то есть на высших ступенях этой лестницы.
76
Но есть одно, чем разум мой смущен: Зачем лишь ты средь стольких оказался К беседе этой предопределен». 79
Еще последний слог мой не сказался, Когда, средину претворяя в ось, Огонь, как быстрый жернов, завращался, 82
И из любви, в нем скрытой, раздалось: «Свет благодати на меня стремится, Меня облекший пронизав насквозь, 85
И, с ним соединясь, мой взор острится, И сам я так взнесен, что мне видна Прасущность, из которой он струится. 88
Так пламенная радость мне дана, И этой зоркости моей чудесной Воспламененность риз моих равна. 91
Но ни светлейший дух в стране небесной, Ни самый вникший в бога серафим Не скажут тайны, и для них безвестной. 94
Так глубоко ответ словам твоим Скрыт в пропасти предвечного решенья, Что взору сотворенному незрим. 97
И ты, вернувшись в смертные селенья, Скажи об этом, ибо там спешат К ее краям тропою дерзновенья. 100
Ум, здесь светящий, там укутан в чад; Суди, как на земле в нем сила бренна, Раз он бессилен, даже небом взят». 103
Свои вопросы я пресек мгновенно, Стесняемый преградой этих слов, И лишь — кто он, [1567] спросил его смиренно. 106
«Есть кряж меж италийских берегов, К твоей отчизне близкий и намного Взнесенный выше грохота громов; 109
Он Катрию отводит в виде рога, Сходящего к стенам монастыря, Который служит почитанью бога». [1568] 1567
Кто он — Петр Дамиани, богослов XI в. (см. ст. 121).
1568
Катрия — возвышенность в центральной части Апеннин. На ее склоне расположен монастырь Фонте Авеллана.
112
Так в третий раз он начал, говоря. «Там, — продолжал он мне, благоречивый, — Я так окреп, господень труд творя, 115
Кто, добавляя к пище сок оливы, Легко сносил жары и холода, Духовным созерцанием счастливый. 118
Скит этот небу приносил всегда Обильный плод; но истощился рано, И ныне близок день его стыда. Поделиться с друзьями: