Божественная комедия
Шрифт:
7
Час упреждая на открытой ветке, Ждет, чтобы солнцем озарилась мгла, И смотрит вдаль, чуть свет забрезжит редкий, — 10
Так Беатриче, выпрямясь, ждала И к выси, под которой утомленный Шаг солнца медлит, [1594] очи возвела. 1594
Шаг солнца медлит — ср. Ч., XXXIII, 103–105.
13
Ее увидя страстно поглощенной, Я уподобился тому, кто ждет, До времени надеждой утоленный. 16
Но только был недолог переход От ожиданья до того мгновенья, Как просветляться начал небосвод. 19
И Беатриче мне: «Вот ополченья Христовой славы, вот где собран он, Весь плод небесного круговращенья!» 22
Казался лик ее воспламенен, И так сиял восторг очей прекрасных, Что я пройти в безмолвье принужден. 25
Как Тривия в час полнолуний ясных Красуется улыбкою своей Средь вечных нимф, на небе неугасных, [1595] 28
Так, видел я, над тысячей огней Одно царило Солнце, [1596] в них сияя, Как наше — в горних светочах ночей. [1597] 1595
Тривия — Диана, Луна (охранительница распутий; лат. — trivium). Вечные нимфы — ее спутницы, звезды.
1596
Одно царило Солнце — символизирующее Христа.
1597
Как наше — в горних светочах ночей — То есть как наше солнце озаряет светом небесные звезды (ср. Р., XX, 1–6).
31
В живом свеченье Сущность световая, Сквозя, струила огнезарный дождь Таких лучей, что я не снес, взирая. 34
О Беатриче, милый, нежный вождь! Она сказала мне: «Тебя сразила Ничем неотражаемая мощь; 37
Затем что здесь — та Мудрость, здесь — та Сила, Которая, вослед векам тоски, Пути меж небом и землей открыла». 40
Как пламень, ширясь, тучу рвет в куски, Когда ему в ее пределах тесно, И падает, природе вопреки, 43
Так, этим пиршеством взращен чудесно, Мой дух прорвался из своей брони, И что с ним было, памяти безвестно. 46
«Открой глаза и на меня взгляни! Им было столько явлено, что властны Мою улыбку выдержать они». 49
Я был как тот, кто, пробудясь, неясный Припоминает образ, но, забыв, На память возлагает труд напрасный, — 52
Когда я услыхал ее призыв, Такой пленительный, что на скрижали Минувшего он будет вечно жив. 55
Хотя б мне в помощь все уста звучали, Которым млека сладкого родник Полимния и сестры [1598] изливали, 1598
Полимния (Полигимния) — муза лирической поэзии, и ее сестры — остальные музы.
58
Я тысячной бы доли не достиг, Священную улыбку воспевая, Которой воссиял священный лик; 61
И потому в изображенье Рая Святая повесть скачет иногда, Как бы разрывы на пути встречая. 64
Но столь велики тягости труда, И так для смертных плеч тяжка натуга, Что им подчас и дрогнуть — нет стыда. 67
Морской простор не для худого струга — Тот, что отважным кораблем вспенен, Не для пловца, чья мысль полна испуга. [1599] 70
«Зачем ты так в мое лицо влюблен, Что красотою сада неземного, В лучах Христа расцветшей, не прельщен? 73
Там — роза [1600] , где божественное Слово Прияло плоть; там веянье лилей, [1601] Чей запах звал искать пути благого». 1599
Морской простор — ср. Р., II, 1-15.
1600
Роза — то есть дева Мария.
1601
Веянье лилей — Лилиями здесь названы апостолы.
76
Так Беатриче; повинуясь ей, Я обратился сызнова к сраженью, Нелегкому для немощных очей. 79
Как под лучом, который явлен зренью В разрыве туч, порой цветочный луг Сиял моим глазам, укрытым тенью, 82
Так толпы светов я увидел вдруг, Залитые лучами огневыми, Не видя, чем так озарен их круг. 85
О благостная мощь, светя над ними, Ты вознеслась, свой облик затеня, Чтоб я очами мог владеть моими. 88
Весть о цветке, чье имя у меня И днем и ночью на устах, стремила Мой дух к лучам крупнейшего огня. 91
Когда мое мне зренье отразило И яркость и объем звезды живой, Вверху царящей, как внизу царила, 94
Спустился в небо светоч огневой [1602] И, обвиваясь как венок текучий, Замкнул ее в свой вихорь круговой. 97
Сладчайшие из всех земных созвучий, Чья прелесть больше всех душе мила, Казались бы как треск раздранной тучи, 100
В сравненье с этой лирой, чья хвала Венчала блеск прекрасного сапфира, Которым твердь светлейшая светла. 1602
Светоч огневой — архангел Гавриил.
Поделиться с друзьями: