На той горе… — Смысл: «В Земном Раю я пробыл всего лишь семь часов — от утра до того (седьмого солнечного) часа, который вступает… за шестым», что бывает, чуть солнце сменит четверть, то есть как только оно, в полдень, перейдет из первой четверти своего суточного пути во вторую.
Песнь двадцать седьмая
Восьмое, звездное небо (окончание) — Вознесение в девятое небо
1
«Отцу, и сыну, и святому духу» —Повсюду — «слава!» — раздалось в Раю,И тот напев был упоеньем слуху.
4
Взирая, я, казалось, взором пьюУлыбку мирозданья, так что зримыйИ звучный хмель вливался в грудь мою.
7
О, радость! О, восторг невыразимый!О, жизнь, где всё — любовь и всё — покой!О, верный клад, без алчности хранимый!
10
Четыре светоча [1665] передо мнойПылали, и, мгновенье за мгновеньем,Представший первым [1666] силил пламень свой;
1665
Четыре светоча — то есть Петр, Яков, Иоанн и Адам.
1666
Представший первым — то есть Петр.
13
И стал таким, каким пред нашим зреньемЮпитер был бы, если б Марс и он,Став птицами, сменились опереньем. [1667]
16
Та власть, которой там распределенЧеред и чин, благословенным светамВелела смолкнуть, и угас их звон,
19
Когда я внял: «Что я меняюсь цветом,Не удивляйся; внемля мой глагол,Все переменят цвет в соборе этом.
1667
И стал таким — то есть стал багровым из серебристо-белого.
22
Тот, кто, как вор, воссел на мой престол, [1668]На мой престол, на мой престол, которыйПуст перед сыном божиим, возвел
25
На кладбище моем [1669] сплошные горыКровавой грязи; сверженный с высот, [1670]Любуясь этим, утешает взоры».
1668
Того, кто, как вор, воссел на мой престол — недостойный папа Бонифаций VIII (1294–1303) (см. прим. А., XIX, 52).
1669
На кладбище моем — то есть в Риме, где, по преданию, погребен апостол Петр.
1670
Сверженный с высот — то есть Люцифер.
28
Тот цвет, которым солнечный восходИль час заката облака объемлет,Внезапно охватил весь небосвод.
31
И словно женщина, чья честь не дремлетИ сердце стойко, чувствует испуг,Когда о чьем-либо проступке внемлет,
34
Так Беатриче изменилась вдруг;Я думаю, что небо так затмилось,Когда Всесильный [1671] поникал средь мук.
1671
Всесильный — то есть распятый Христос.
37
Меж тем все дальше речь его стремилась,И перемена в голосе былаНе меньшая, чем в облике явилась.
40
«Невеста божья не затем взрослаМоею кровью, кровью Лина, Клета,Чтоб золото стяжалось без числа;
43
И только чтоб стяжать блаженство это,Сикст, Пий, Каликст и праведный Урбан, [1672]Стеня, пролили кровь в былые лета.
1672
Петр приводит имена римских епископов первых веков христианства.
46
Не мы хотели, чтобы христианПреемник наш пристрастною рукоюДелил на правый и на левый стан; [1673]
49
Ни чтоб ключи, полученные мною,Могли гербом на ратном стяге стать,Который на крещеных поднят к бою;
52
Ни чтобы образ мой скреплял печатьДля льготных грамот, покупных и лживых,Меня краснеть неволя и пылать!
1673
Делил на правый и на левый стан — то есть на угодных папскому престолу гвельфов и неугодных гибеллинов.
55
В одежде пастырей-волков грызливыхНа всех лугах мы видим средь ягнят.О божий суд, восстань на нечестивых!
58
Гасконцы с каорсинцами [1674] хотятПить нашу кровь; о доброе начало, [1675]В какой конечный впало ты разврат!
61
1674
Гасконцы и каорсинцы — двое из ближайших преемников Бонифация VIII: Климент V, гасконец (см. прим. А., XIX, 79–84), и Иоанн XXII, из Каорсы (Кагор) (Р., XVIII, 130–136 и прим.), а также их ставленники.
1675
Пить нашу кровь — то есть разорять церковь, созданную кровью мучеников. Доброе начало — то есть папская власть.
Но промысел, чья помощь Рим спасалаВ великой Сципионовой борьбе, [1676]Спасет, я знаю, — и пора настала.
64
И ты, мой сын, сойдя к земной судьбеПод смертным грузом, смелыми устамиСкажи о том, что я сказал тебе!»
67
Как дельный воздух мерзлыми парамиСнежит к земле, едва лишь КозерогК светилу дня притронется рогами, [1677]
1676
В великой Сципионовой борьбе — то есть в победоносной войне Сципиона Африканского против Ганнибала.
1677
Едва лишь Козерог — то есть в декабре.
70
Так здесь эфир себя в красу облек,Победные взвевая испаренья,Помедлившие с нами долгий срок.
73
Мой взгляд следил все выше их движенья,Пока среда чрезмерной высотыЕму не преградила восхожденья.
76
И госпожа, когда от той метыЯ взор отвел, сказала: «ОпускаяГлаза, взгляни, куда пронесся ты!»