Приветствий дань была поочередной;И он затем: «К прибрежью под горойДавно ли ты приплыл пустыней водной?»
58
«О, — я сказал, — я вышел пред зарейИз скорбных мест и жизнь влачу земную,Хоть, идя так, забочусь о другой».
61
Из уст моих услышав речь такую,Он и Сорделло подались назад,Дивясь тому, о чем я повествую.
64
Один к Вергилию направил взгляд,Другой — к сидевшим, крикнув: «Встань, Куррадо [646] !Взгляни, как бог щедротами богат!»
67
Затем ко мне: «Ты, избранное чадо,К которому так милостив был тот,О чьих путях и мудрствовать не надо, —
70
Скажи в том мире, за простором вод,Чтоб мне моя Джованна [647] пособилаТам, где невинных верный отклик ждет.
646
Куррадо — см. прим. 115–119.
647
Джованна — малолетняя дочь Нино Висконти.
73
Должно быть, мать ее меня забыла,Свой белый плат носив недолгий час,А в нем бы ей, несчастной, лучше было. [648]
76
Ее пример являет напоказ,Что пламень в женском сердце вечно хочетГлаз и касанья, чтобы он не гас.
79
И не такое ей надгробье прочитЕхидна, в бой ведущая Милан,Какое создал бы галлурский кочет». [649]
648
Мать ее, Беатриче, недолго носила вдовий «белый плат», выйдя вторично замуж за Галеаццо, из миланских Висконти, претерпевшего тяжелую судьбу.
649
Для Беатриче было бы почетнее, если бы на ее гробнице был высечен герб ее первого мужа, «кочет» (петух, герб пизанских Висконти, судей Галлуры), а не «ехидна» (герб миланских Висконти: змея, пожирающая младенца).
82
Так вел он речь, и взор его и станНесли печать горячего порыва,Которым дух пристойно обуян.
85
Мои глаза стремились в твердь пытливо,Туда, где звезды обращают ход,Как сердце колеса, неторопливо.
88
И вождь: «О сын мой, что твой взор влечет?»И я ему: «Три этих ярких света,Зажегшие вкруг остья небосвод».
91
И он: «Те, что ты видел до рассвета,Склонились, все четыре, в должный срок;На смену им взошло трехзвездье это». [650]
94
Сорделло вдруг его к себе привлек,Сказав: «Вот он! Взгляни на супостата!» —И указал, чтоб тот увидеть мог.
97
Там, где стена расселины разъята,Была змея, похожая на ту,Что Еве горький плод дала когда-то.
650
Три ярких звезды, сияющие в этот час вокруг Южного полюса, символизируют веру, надежду и любовь (см. прим. Ч., VII, 34–36; Ч., I, 23–27).
100
В цветах и травах бороздя черту,Она порой свивалась, чтобы спинуЛизнуть, как зверь наводит красоту.
103
Не видев сам, я речь о том откину,Как тот и этот горний ястреб взмыл;Я их полет застал наполовину.
106
Едва заслыша взмах зеленых крыл,Змей ускользнул, и каждый ангел сноваВзлетел туда же, где он прежде был.
109
А тот, кто подошел к нам после зоваСудьи, все это время напролетСледил за мной и не промолвил слова.
112
«Твой путеводный светоч да найдет, —Он начал, — нужный воск в твоей же воле,Пока не ступишь на финифть высот!
115
Когда ты ведаешь хоть в малой долеПро Вальдимагру и про те края,Подай мне весть о дедовском престоле.
118
Куррадо Маласпина звался я;Но Старый — тот другой, он был мне дедом; [651]Любовь к родным светлеет здесь моя».
121
«О, — я сказал, — мне только по беседамЗнаком ваш край; но разве угол естьВо всей Европе, где б он не был ведом?
124
Ваш дом стяжал заслуженную честь,Почет владыкам и почет державе,И даже кто там не был, слышал весть.
651
Куррадо (Коррадо) Маласпина Младший — маркиз Луниджаны, умерший около 1294 г. У маркизов Маласпина изгнанник Данте нашел радушный прием в 1306 г. Вальдимагра — долина реки Магры в Луниджане.
127
И, как стремлюсь к вершине, так я вправеСказать: ваш род, за что ему хвала,Кошель и меч в старинной держит славе.
130
В нем доблесть от привычки возросла,И, хоть с пути дурным главой [652] все сбито,Он знает цель и сторонится зла».
133
И тот: «Иди; поведаю открыто,Что солнце не успеет лечь семь разТам, где Овен расположил копыта,
652
Дурным главой — то есть римским папой.
136
Как это мненье лестное о насТебе в средину головы вклинитсяГвоздями, крепче, чем чужой рассказ,
Долина земных властителей (окончание) — Врата Чистилища
653
Смысл: «Солнце не успеет вступить семь раз в знак Овна, где оно стоит сейчас, то есть не пройдет и семи лет, как ты сам убедишься в нашем радушии, раз уж должен свершиться приговор судьбы, обрекающий тебя на скитальчество».
1
Наложница старинного ТифонаВзошла белеть на утренний помост,Забыв объятья друга, и корона
4
На ней сияла из лучистых звезд,С холодным зверем сходная чертами,Который бьет нас, изгибая хвост; [654]
7
654
Наложница старинного Тифона — Возможны два толкования: 1) Наложница троянского царевича Тифона (в непредосудительном смысле) — Аврора. Пользуясь тем же приемом, что в Ч. II, 1–9; III, 25–27; IV, 137–139; XV, 6; XXVII, 1–5; P. I, 43–45 — Данте в ст. 1–6 указывает час, наступивший в Италии: там, на востоке, забрезжила солидная заря, и на ней сияло созвездие Рыб («холодный зверь»), а в ст. 7–9 он определяет соответственный час для горы Чистилища; 2) Данте наделяет Тифона, наряду с супругой, еще и наложницей, лунной зарей. В ст. 1–6 описывается час, наступивший на горе Чистилища: лунная заря взошла белеть на утренний помост, то есть появилась на востоке, и на ней сияло, как корона, созвездие Скорпиона («холодный зверь»).