Божественная комедия
Шрифт:
4
Здесь точно так же кромкой обведен Обрыв горы, и с первой сходна эта, Но только выгиб круче закруглен. 7
Дорога здесь резьбою не одета; Стена откоса и уступ под ней Сплошного серокаменного цвета. 10
«Ждать для того, чтоб расспросить людей, — Сказал Вергилий, — это путь нескорый, А выбор надо совершить быстрей». 13
Затем, на солнце устремляя взоры, Недвижным стержнем сделал правый бок, А левый повернул вокруг опоры. 16
«О милый свет, средь новых мне дорог К тебе зову, — сказал он. — Помоги нам, Как должно, чтобы здесь ты нам помог. 19
Тепло и день ты льешь земным долинам; И, если нас не иначе ведут, Вождя мы видим лишь в тебе едином». 22
То, что как милю исчисляют тут, Мы там прошли, не ощущая дали, Настолько воля ускоряла труд. 25
А нам навстречу духи пролетали, Хоть слышно, но невидимо для глаз, И всех на вечерю любви сзывали. 28
Так первый голос, где-то возле нас, «Vinum non habent!» [716] — молвил, пролетая, И вновь за нами повторил не раз. 716
«Vinum non habent!» (лат.) — «Вина нет у них!» — слова Марии на браке в Кане Галилейской, пример заботы о других.
31
И, прежде чем он скрылся, замирая За далью, новый голос: «Я Орест!» [717] — Опять воскликнул, мимо проплывая. 34
Я знал, что мы среди безлюдных мест, Но чуть спросил: «Чья это речь?», как третий: «Врагов любите!» — возгласил окрест. 37
И добрый мой наставник: «Выси эти Бичуют грех завистливых; и вот, Сама любовь свивает вервья плети. 717
«Я Орест!» — Восклицание Ореста, подоспевшего в тот миг, когда его друг Пилат, назвавшись его именем, хотел принять казнь вместо него.
40
Узда должна звучать наоборот; [718] Быть может, на пути к стезе прощенья Тебе до слуха этот звук дойдет. 43
Но устреми сквозь воздух силу зренья, И ты увидишь — люди там сидят, Спиною опираясь о каменья». 46
И я увидел, расширяя взгляд, Людей, одетых в мантии простые; Был цвета камня этот их наряд. 718
«Плетью» служат примеры любви; «уздой» должны служить примеры наказанной зависти (Ч., XIV, 130–144).
49
Приблизясь, я услышал зов к Марии: «Моли о нас!» Так призван был с мольбой И Михаил, и Петр, и все святые. 52
Навряд ли ходит по земле такой Жестокосердый, кто бы не смутился Тем, что предстало вскоре предо мной; 55
Когда я с ними рядом очутился И видеть мог подробно их дела, Я тяжкой скорбью сквозь глаза излился. 58
Их тело власяница облекла, Они плечом друг друга подпирают, А вместе подпирает всех скала. 61
Так нищие слепцы на хлеб сбирают У церкви, в дни прощения грехов, И друг на друга голову склоняют, 64
Чтоб всякий пожалеть их был готов, Подвигнутый не только звуком слова, Но видом, вопиющим громче слов. 67
И как незримо солнце для слепого, Так и от этих душ, сидящих там, Небесный свет себя замкнул сурово: 70
У всех железной нитью по краям Зашиты веки, как для прирученья Их зашивают диким ястребам. 73
Я не хотел чинить им огорченья, Пройдя невидимым и видя их, И оглянулся, алча наставленья. 76
Вождь понял смысл немых речей моих И так сказал, не требуя вопроса: «Спроси, в словах коротких и живых!» 79
Вергилий шел по выступу откоса Тем краем, где нетрудно, оступясь, Упасть с неогражденного утеса. 82
С другого края, к скалам прислонясь, Сидели тени, и по лицам влага Сквозь страшный шов у них волной лилась. 85
Я начал так, не продолжая шага: «О вы, чей взор увидит свет высот И кто другого не желает блага, 88
Да растворится пенистый налет, Мрачащий вашу совесть, и сияя, Над нею память вновь да потечет! 91
И если есть меж вами мне родная Латинская душа, я был бы рад И мог бы ей быть в помощь, это зная». 94
«У нас одна отчизна — вечный град. [719] Ты разумел — душа, что обитала Пришелицей в Италии, мой брат». 97
Немного дальше эта речь звучала, Чем стали я и мудрый мой певец; В ту сторону подвинувшись сначала, 100
Я меж других увидел, наконец, Того, кто ждал. Как я его заметил? Он поднял подбородок, как слепец. 719
Вечный град — небо.
Поделиться с друзьями: