Божественная комедия
Шрифт:
58
Дрожит она, когда из душ одна Себя познает чистой, так что встанет Иль вверх пойдет; тогда и песнь слышна. 61
Знак очищенья — если воля взманит Переменить обитель, [859] и счастлив, Кто, этой волей схваченный, воспрянет. 64
Душа и раньше хочет; но строптив Внушенный божьей правдой, против воли, Позыв страдать, как был грешить позыв. 859
Переменить обитель — то есть вознестись из Чистилища в Рай.
67
И я, простертый в этой скорбной боли Пятьсот и больше лет, изведал вдруг Свободное желанье лучшей доли. 70
Вот отчего все дрогнуло вокруг, И духи песнью славили гремящей Того, кто да избавит их от мук». 73
Так он сказал; и так как пить тем слаще, Чем жгучей жажду нам пришлось терпеть, Скажу ль, как мне был в помощь говорящий? 76
И мудрый вождь: «Теперь я вижу сеть, Вас взявшую, и как разъять тенета, Что зыблет гору и велит вам петь. 79
Но кем ты был — узнать моя забота, И почему века, за годом год, Ты здесь лежал — не дашь ли мне отчета?» 82
«В те дни, когда всесильный царь высот Помог, чтоб добрый Тит отмстил за раны, Кровь из которых продал Искарьот, [860] — 860
Добрый Тит отмстил… — Тит, сын и наследник императора Веспасиана, разрушил Иерусалим в 70 г. (см. прим. Р., VI, 88–93).
85
Ответил дух, — я оглашал те страны Прочнейшим и славнейшим из имен, [861] К спасению тогда еще не званный. 88
Моих дыханий был так сладок звон, Что мною, толосатом [862] , Рим пленился, И в Риме я был миртом осенен. 91
В земных народах Стаций не забылся. Воспеты мной и Фивы и Ахилл, Но под второю ношей я свалился. [863] 861
Прочнейшим и славнейшим из имен — то есть именем поэта.
862
Толосатом — то есть уроженцем Толосы (ныне Тулуза) в Галлии. На самом деле Стаций родился в Неаполе, но в средние века его смешивали с толосанским ритором Луцием Стацием Урсулом.
863
Но под второю ношей я свалился — Стаций умер, не дописав своей второй поэмы, «Ахиллеиды».
94
В меня, как семя, искру заронил Божественный огонь, меня жививший, Который тысячи воспламенил; 97
Я говорю об Энеиде, бывшей И матерью, и мамкою моей, И все, что труд мой весит, мне внушившей. 100
За то, чтоб жить, когда среди людей Был жив Вергилий, я бы рад в изгнанье [864] Провесть хоть солнце [865] свыше должных дней». 864
В изгнанье — то есть в Чистилище.
865
Хоть солнце — то есть хоть год.
103
Вергилий на меня взглянул в молчанье, И вид его сказал: «Будь молчалив!» Но ведь не все возможно при желанье. 106
Улыбку и слезу родит порыв Душевной страсти, трудно одолимый Усильем воли, если кто правдив. 109
Я не сдержал улыбки еле зримой; Дух замолчал, чтоб мне в глаза взглянуть, Где ярче виден помысел таимый. 112
«Да завершишь добром свой тяжкий путь! — Сказал он мне. — Но что в себе хоронит Твой смех, успевший только что мелькнуть?» 115
И вот меня две силы розно клонят: Здесь я к молчанью, там я понужден К ответу; я вздыхаю, и я понят 118
Учителем. «Я вижу — ты смущен. Ответь ему, а то его тревожит Неведенье», — так мне промолвил он. 121
И я: «Моей улыбке ты, быть может, Дивишься, древний дух. Так будь готов, Что удивленье речь моя умножит. 124
Тот, кто ведет мой взор чредой кругов, И есть Вергилий, мощи той основа, С какой ты пел про смертных и богов. 127
К моей улыбке не было иного, Поверь мне, повода, чем миг назад О нем тобою сказанное слово». 130
Уже упав к его ногам, он рад Их был обнять; но вождь мой, отстраняя: «Оставь! Ты тень и видишь тень, мой брат». 133
«Смотри, как знойно, — молвил тот, вставая, — Моя любовь меня к тебе влекла, Когда, ничтожность нашу забывая, 136
Я тени принимаю за тела». Песнь двадцать вторая
Восхождение в круг шестой — Круг шестой — Чревоугодники
1
Уже был ангел далеко за нами, Тот ангел, что послал нас в круг шестой, Еще рубец смахнув с меня крылами; 4
И тех, кто правды восхотел святой, Назвал блаженными, и прозвучало Лишь «sitiunt» [866] — и только — в речи той; 866
«Sitiunt» (лат.) — «жаждут».
7
И я, чье тело снова легче стало, Спешил наверх без всякого труда Вослед теням, не медлившим нимало, — 10
Когда Вергилий начал так: «Всегда Огонь благой любви зажжет другую, Блеснув хоть в виде робкого следа. 13
С тех пор, как в адский Лимб, где я тоскую, К нам некогда спустился Ювенал [867] , Открывший мне твою любовь живую, 867
Ювенал — римский поэт-сатирик (род. в 60-е годы — умер после 127 г.), современник Стация и его почитатель.
Поделиться с друзьями: