ЖАНРЫ

Божественная комедия
Шрифт:
13
«Моя сестра, чьей красоте равнялась Ее лишь благость, радостным венцом На высотах Олимпа [902] увенчалась».
16
Так он сказал сначала; и потом: «Ничье прозванье здесь не под запретом; Ведь каждый облик выдоен постом.
19
Вот Бонаджунта Луккский, [903] — и при этом Он пальцем указал, — а тот, щедрей, Чем прочие, расшитый темным цветом, [904]

902

На высотах Олимпа — то есть в Раю (Р., III, 34-108).

903

Бонаджунта Орбиччани — луккский поэт, представитель сицилианской школы (см. прим. 52–54), умерший ок. 1300 г.

904

Расшитый темным цветом — то есть покрытый шелудями.

22
Святую церковь звал женой своей; Он был из Тура; искупает гладом Больсенских, сваренных в вине, угрей». [905]
25
Еще он назвал многих, шедших рядом; И не был недоволен ни один: Я никого не видел с мрачным взглядом.
28
Там грыз впустую пильский Убальдин [906] И Бонифаций, посохом Равенны Премногих пасший длинный ряд годин. [907]

905

Святую церковь звал женой своей «супруг церкви», папа Мартин IV (с 1281 по 1285 г.), родом француз.

906

Пильский Убальдин — Убальдино дельи Убальдини, владелец замка Пила (Pila).

907

Бонифаций Фьески — архиепископ равеннский с 1274 по 1295 г., он не столько насыщал свою духовную паству нравственной пищей, сколько своих приближенных — лакомыми блюдами.

31
Там был мессер Маркезе; [908] в век свой бренный Он мог в Форли, не иссыхая, пить, Но жаждой мучился ежемгновенной.
34
Как тот, кто смотрит, чтобы оценить, Я, посмотрев, избрал поэта Лукки, Который явно жаждал говорить.
37
Сквозь шепот, имя словно бы Джентукки Я чуял там, [909] где сам он чуял зной Ниспосланной ему язвящей муки.

908

Мессер Маркезе дельи Аргольози был родом из Форли.

909

Я чуял там — то есть на устах Бонаджунты.

40
«Дух, если хочешь говорить со мной, — Сказал я, — сделай так, чтоб речь звучала И нам обоим принесла покой».
43
«Есть женщина, еще без покрывала, [910] Сказал он. — С ней отрадным ты найдешь Мой город, хоть его бранят немало.
46
Ты это предсказанье унесешь И, если понял шепот мой превратно, Потом увидишь, что оно не ложь. [911]

910

Еще без покрывала — то есть не замужем.

911

Изгнанник Данте одно время жил в Лукке (в 1308 или 1315 г.). Джентукку отождествляют с Джентуккой Морла, вышедшей замуж за Бонаккорсо Фондора.

49
Но ты ли тот, кто миру спел так внятно Песнь, чье начало я произношу: «Вы, жены, те, кому любовь понятна?»
52
И я: «Когда любовью я дышу, То я внимателен; ей только надо Мне подсказать слова, и я пишу». [912]
55
И он: «Я вижу, в чем для нас преграда, Чем я, Гвиттон, Нотарий [913] далеки От нового пленительного лада.

912

Когда любовью я дышу… — В этой терцине Данте формулирует психологическую основу как своей поэтики, так и вообще «нового пленительного лада», или «сладостного нового стиля», «dolce stil nuovo» (ст. 57), пришедшего на смену господствовавшим до него течениям: сицилианской школе, подражавшей провансальским образцам, и так называемой «ученой» школе.

913

ГвиттонГвиттоне д'Ареццо (Ч., XXVI, 124–126), глава «ученой» школы, умер в 1294 г. Нотарий — Якопо да Лентино, поэт сицилианской школы, нотариус двора Фридриха II (см. А., X, 119 и прим.), умер ок. 1250 г.

58
Я вижу, как послушно на листки Наносят ваши перья [914] смысл внушенный, Что нам, конечно, было не с руки.
61
Вот все, на взгляд хоть самый изощренный, Чем разнятся и тот и этот лад». И он умолк, казалось — утоленный.
64
Как в воздухе сгрудившийся отряд Проворных птиц, зимующих вдоль Нила, [915] Порой спешит, вытягиваясь в ряд,

914

Ваши перья — представителей «dolce stil nuovo»: Данте, Гвидо Кавальканти, Лапо Джанни, Дино Фрескобальди и др.

915

Птиц, зимующих вдоль Нила — то есть журавлей.

67
Так вся толпа вдруг лица отвратила И быстрым шагом дальше понеслась, От худобы и воли легкокрыла.
70
И словно тот, кто, бегом утомясь, Из спутников рад пропустить любого, Чтоб отдышаться, медленно пройдясь,
73
Так здесь, отстав от сонмища святого, Форезе шел со мной, нетороплив, И молвил: «Скоро ль встретимся мы снова?»
76
И я: «Не знаю, сколько буду жив; Пусть даже близок берег, но желанье К нему летит, меня опередив;
79
Затем что край, мне данный в обитанье, [916] Что день — скуднее доблестью одет И скорбное предвидит увяданье».
82
И он: «Иди. Зачинщика всех бед Звериный хвост, — мне это въяве зримо, — Влачит к ущелью, где пощады нет.

916

Край, мне данный в обитанье — Флоренция.

85
Зверь мчится все быстрей, неудержимо, И тот уже растерзан, и на срам Оставлен труп, простертый недвижимо.
88
Не много раз вращаться тем кругам (Он вверх взглянул), чтобы ты понял ясно То, что ясней не вымолвлю я сам. [917]
91
Теперь простимся; время здесь всевластно, А, идя равной поступью с тобой, Я принужден терять его напрасно».

917

Зачинщика всех бед — Корсо Донати, брата Форезе. Он был главою Черных и руководил погромом Белых зимой 1301 г. (см. прим. Р., XVII, 48). В 1308 г., обвиненный в измене, он бежал, но был схвачен. На пути к Флоренции он нарочно упал с коня, и его убили. Данте придает всей картине аллегорический смысл: Корсо, как изменник и убийца, привязан к хвосту коня, и тот влачит его к бездне Ада.

94
Как, отделясь от едущих гурьбой, Наездник мчит коня насколько можно, Чтоб, ради славы, первым встретить бой,
97
Так, торопясь, он зашагал тревожно; И вновь со мной остались эти два, Чье имя в мире было столь вельможно.
100
Уже его я различал едва, И он не больше был доступен взгляду, Чем были разуму его слова,
103
Когда живую, всю в плодах, громаду Другого древа я увидел вдруг, Крутого склона обогнув преграду.
106
Я видел — люди, вскинув кисти рук, Взывали к листьям, веющим широко, Как просит детвора, теснясь вокруг,
109
А окруженный не дает до срока, Но, чтобы зуд желания возрос, Приманку держит на виду высоко.
Поделиться с друзьями: