Чтение онлайн

Элеанор фыркнула.

— Тебе не нужно притворяться, Роман. Я знаю, что ты не хочешь жениться на мне так же, как я хочу выйти замуж за тебя. Мы можем поесть в тишине, успокоить родителей, а потом вернуться к своей отдельной жизни.

Он моргнул. Роман не знал, как расценивать ее заявление — то ли она выступала, то ли действительно чувствовала себя настолько незаинтересованной в нем. Он должен жениться на ней через три недели, а Элеанор была ему совершенно незнакома. Роман не знал о ней ничего, кроме имени и того, что она когда-то играла на фортепиано. И что она помогала своему отцу в его лаборатории, создавая бомбы.

Принесли первое блюдо.

Роман решил, что будет молчать, как она и хотела, и посмотрит, как долго они смогут есть в полной тишине. Не выдержав, он проглотил три блюда. Роман провёл пальцами по волосам и поднял на неё глаза. За весь обед Элеанор почти не смотрела на него, как будто его не существовало.

— Зачем мы это делаем? — прямо спросил он.

Острый взгляд девушки почти пронзил Романа насквозь, когда Элинор подняла голову. — Это блага обеих наших семей.

— Хорошо ли, когда это идёт нам во вред? — возразил он.

Элеанор выдержала его взгляд. — Есть вещи, которые исходят за пределами нас, Роман. Вещи, которые обязательно развернуться. И мы должны к ним подготовиться.

— К чему, например? — спросил он немного громко. — К приходу Дакра в Оут?

— Тише! — она прошептала, но ее глаза пылали. — Не стоит говорить о таких вещах в открытую.

— Например, как ты помогаешь своему отцу создавать бомбы, чтобы отправить их по железной дороге моего отца, — сказал Роман ледяным тоном. — Чтобы позволить Дакру уничтожать невинных людей?

Роман неизбежно вспомнил ту ночь, когда он метался по комнате, сильно волнуясь за Айрис. Его руки сжались в кулаки под столом.

Элеанор замерла. Ее щеки покраснели, но она быстро оправилась, одарив его улыбкой, которая не достигала ее глаз.

— Бомбы? Не говори глупостей.

— Я видел их, Элеанор. Огромный ящик с ними в коридоре моего отца.

Она сделала глоток шампанского. Роман был поражён тем, насколько бессердечной Элеанор была.

— Это не бомбы, Роман, — сказала она наконец снисходительным тоном. — Это кое-что другое. Не суди и не говори о том, чего не понимаешь.

Теперь он покраснел, смутившись.

— Тогда что же это такое?

— Ты узнаешь это, когда мы поженимся.

Она сушила шампанское и поплотнее накинула шаль на плечи. Элеанор была готова уйти ещё до того, как принесли последнее блюдо, и Роман смотрел, как она поднимается.

— Ты влюблена в другого, — заявил он, и это заставило ее сделать паузу. Роман увидел, как Элеанор сглотнула, и понял, что она старается скрыть свои эмоции. — Ты должна быть с ними, а не со мной. Неужели ты не понимаешь, Элеанор? Мы с тобой будем несчастны вместе.

— Мы можем быть в разных комнатах, пока нам не понадобится наследник, — пробормотала девушка.

Роман замолчал, осознав всю тяжесть ее слов. Значит его невеста предполагала, что они заведут себе любовников.

Их брак будет только титульным. Печальный переплёт с пустыми клятвами.

«Ты заслужил это», — шептал ему голос.

Голос его вины, которая все еще ярко пылала даже через четыре года после смерти Дел.

«Ты не заслуживаешь ни любви, ни счастья.»

— Ну что ж, как хочешь, — сказал Роман.

Элеанор на мгновение встретилась с ним взглядом. Она почувствовала облегчение от того, что он согласился, и это только усугубило его отчаяние.

Элеанор ушла, щелкая каблуками по клетчатому полу. Роман остался сидеть за столом, когда принесли десерт. Он долго смотрел на него, а потом вернулся взглядом к статуям, сплетенным в углу.

Скоро он женится на девушке, которая не желает его знать. Ее сердце принадлежало другому человеку, и он никогда не узнает, каково это — быть любимым ею.

«Это то, чего я заслуживаю», — снова подумал он, допивая остатки шампанского.

Роман вышел из ресторана и, засунув руки в карманы и нахмурившись, стал возвращаться в «Газету». На углу одной из улиц собралась толпа, и Роман стал отклоняться от своего пути, пока не понял, что она собралась вокруг газетного киоска.

Он быстро сменил курс и встал в очередь, чтобы купить ту газету, которая вызвала ажиотаж в народе. Конечно, это была не «Газета». Это была «Трибуна Инкриден», и Роман заплатил за экземпляр.

Отойдя на несколько шагов, он велел себе быстро просмотреть первую полосу и выбросить ее в ближайшую мусорную корзину. Зеб Отри уволил бы его на месте, если бы узнал, что его новоиспеченный обозреватель развлекает конкурентов. Роман умел пролистывать и прогуливаться, и, прочитав заголовок, смял складки газеты.

Он резко остановился.

Сердце вдруг заколотилось, застучало в ушах.

Жирным шрифтом по всей странице бежал заголовок:

НЕОЖИДАННОЕ ЛИЦО ВОЙНЫ от Инкриден Айрис

Роман стоял в лучах солнца и читал каждое слово ее статьи. Он забыл, где находится, где стоит. Куда он шел. Откуда он только что пришел. Забыл обо всем, когда читал ее слова, и, когда дочитал до конца, на его лице появилась улыбка.

Черт возьми, он гордился ею.

Эта бумага никак не могла попасть в мусорную корзину. Роман аккуратно сложил ее и спрятал в куртку. Поспешно возвращаясь в «Газету», он не мог думать ни о чем другом, кроме Айрис и ее слов.

Роман думал о ней, пока ждал лифт. Он был сломан. Он спустился по лестнице, и его сердце продолжало биться еще долго после того, как вернулся за свой стол, и не знал, почему.

Это снова была та боль. Та, что на вкус как соль и дым. Тоска, которая, как он боялся, с каждым годом будет только усиливаться. Тоска, которая, как он опасался, будет только усиливаться с каждым годом.

Он сдвинулся с места, слушая, как хрустит бумага в его куртке. Бумага, исписанная ее словами.

Она писала смелые, дерзкие вещи.