Чтение онлайн

Она замолчала. Роман тоже затих, ожидая. Он затаил дыхание, когда бабушка начала рассказывать историю о своей дружбе с Алуэттой Стоун и Дейзи Винноу и о пишущих машинках, которые когда-то связывали их.

Сначала он был ошеломлен. Роман пил свой чуть теплый чай и слушал, начал замечать невидимые нити, которые влекли его к Айрис. Это не было похоже на судьбу; Роман не совсем верил в подобные фантазии. Но это определенно было похоже на что-то. Что-то, что теперь лишало его сна и заставляло грудь болеть при каждом вдохе.

— Какая она из себя? — спросила бабушка. — Внучка Дейзи?

Роман уставился на остатки чая в своей чашке.

— Я не уверен. Я не так уж хорошо ее знаю.

— На случай, если ты забыл, я могу сказать, когда ты лжешь, Роман. Ты прищуриваешься.

Он только рассмеялся, потому что разве Айрис не сказала ему то же самое на прошлой неделе?

— Очень хорошо, бабушка. Тогда я бы сказал, что она похожа на свою бабушку. Учитывая твои описания Дейзи.

— Это так? — Нэн замолчала, погрузившись в задумчивость. — Хм. Так вот зачем тебе понадобилась вторая половина моего мифа? Чтобы отправить это…?

— Айрис, — прошептал он.

Его бабушка только выгнула бровь. Но потом она сказала:

— Айрис, — и звук был таким нежным, что Роман вздрогнул.

— Да. — Он подумал, что пришло время уходить, пока она не сказала еще что-нибудь, что поставило бы его в неловкое положение. Он уже поднимался со стула, когда его бабушка протянула: — И ты собираешься позволить ей ускользнуть?

Он застыл. Как он должен был ответить на это?

Роман сказал:

— Я не думаю, что у меня есть выбор, бабушка.

Нэн надулась и шлепнула его по руке.

— Выбор есть всегда. Ты собираешься позволить своему отцу написать твою историю за тебя или сам это сделаешь?

Он молчал, когда она поднялась с легким кряхтением. Бабушка подошла к порогу, но остановилась, и Роман напрягся, не уверенный в том, что она собирается сказать.

— Мне семьдесят пять лет, Роман, — начала она. — За свою жизнь я видела бесконечное множество вещей, и я могу сказать тебе прямо сейчас, что этот мир вот-вот изменится. Грядущие дни будут становиться только мрачнее. А когда ты находишь что-то хорошее? Ты держишься за это. Ты не тратишь время на беспокойство о вещах, которые в конечном итоге даже не будут иметь значения. Наоборот, ты идешь на риск ради этого света. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?

Он кивнул, хотя сердце его бешено колотилось.

— Хорошо, — сказала его бабушка. — А теперь вымой эти чашки, иначе повар будет суетиться из-за беспорядка.

А потом она исчезла. Без нее полумрак на кухне казался еще гуще, когда Роман отнес кастрюлю и чашки в раковину, осознав, что ни разу в жизни не мыл посуду.

Как мог, он поставил фарфор обратно в шкаф, прежде чем удалиться в свою комнату, где заглянул в шкаф. Письма по-прежнему не было.

Он соскользнул на пол и, наконец, задремал. Когда он проснулся с первыми лучами солнца, то увидел, что она наконец-то написала ему. Пульс Романа бешено колотился в горле, когда он развернул ее письмо и прочитал:

«Я в безопасности и здорова. Не волнуйся! Я приношу извинения за то, что мне пришлось внезапно уйти прошлой ночью.

Сегодня утром у меня нет времени писать длинное письмо, так как мне нужно идти. Вновь посещаю лазарет сегодня, но я скоро тебе напишу.

P.S. Я надеюсь отправить тебе еще письма солдат этим вечером или следующим, чтобы отправить по почте, если ты не возражаешь.»

Он вздрогнул от облегчения, хотя и знал, чего бы ни случилось прошлой ночью, ничего хорошего из этого не выйдет. Но она была в безопасности, и Роман вздохнул, прислонившись головой к полу.

Это утешение было подобно теплому одеялу, и он внезапно осознал, насколько был измучен. Роман хотел заснуть, думая об Айрис, но сопротивлялся ее дразнящему притяжению.

Его наручные часы тикали, изводя его.

Роман застонал, проверяя время. Он поспешно встал, собрал письма Айрис и вернул их в тайник. Быстро оделся. У него не было времени ни побриться, ни начистить ботинки, ни даже причесаться.

Он схватил свою почтовую сумку и спустился вниз по лестнице.

Роман опаздывал на работу.

— Пойдем, последние заморозки прошли, и сад нуждается в уходе, — сказала Марисоль днем в тот день. — Мне бы не помешала ваша помощь. Сегодня мы обработаем почву, а завтра будем сажать.

Айрис испытала облегчение, получив задание, даже если оно было трудным — взламывать твердую землю лопатой, чего она никогда раньше не делала, выросшая на камнях и мостовой Оута. Они втроем работали на заднем дворе пансионата, где садовый участок бездействовал с зимы, заросший сорняками и засохшими старыми стеблями.

— Похоже, кто-то был здесь до нас, — заметила Атти, приседая, чтобы прочертить глубокие следы в почве.

— Это, должно быть, гончие, — сказала Марисоль, работая ручной лопаткой. — В этом-то и проблема с посадкой сада в Авалон Блафф. Гончим нравится все топтать, когда они рыщут по городу ночью. Иногда мы месяцами их не видим, но иногда Дакр присылает их каждую ночь.

Айрис и Атти уставились на следы, в которых теперь они могли распознать следы когтей. По телу Айрис пробежала дрожь, и она вернула свое внимание к разгребанию грязи.

— Ты каждый год сажаешь сад, Марисоль? — спросила она, заметив приподнятые грядки в углу, где цвели цветы, салат и другие культуры, выращиваемые в холодную погоду.

— Да, но только из-за Киган, — ответила Марисоль.

— Кто такая Киган?

— Моя жена.

— Где она? — спросила Атти. Айрис узнала этот осторожный, уважительный тон; ни одна из них не была уверена, жива ли супруга Марисоль. Она ни разу не упомянула о ней, хотя носила обручальное кольцо.

— Она путешествует по работе, — ответила Марисоль. — У меня нет возможности узнать, когда именно она вернется домой. Но я надеюсь, что скоро.

— Она продавщица? — спросила Айрис.

— Что-то в этом роде.

— Как вы двое познакомились?

— Ну, однажды летним днем Киган путешествовала по Блафф и сняла здесь комнату, — начала Марисоль, вытирая грязь с рук. — Она сказала, что дом был очаровательным, еда — вкусной, а гостеприимство — безупречным, но мой сад был в плачевном состоянии. Мне не очень понравился этот комментарий, как вы можете себе представить, но правда заключалась в том, что это место принадлежало моей тете, а она была отличным садовником и выращивала большую часть наших продуктов, из которых мы готовили. И хотя я унаследовала это место от нее, к сожалению, я не переняла ее навыков обращения с растениями.