Божественные соперники
Шрифт:
Взбешенный, Дакр понял, что Энва поднялась выше. Он сплотил своих созданий и слуг для борьбы, но когда они вышли через потайные двери в верхний мир, их уже ждали Энва и ее устремленное ввысь воинство. Битва была кровопролитной и долгой, и многие из подчиненных бежали глубоко под землю. Дакр был ранен собственной стрелой Энвы; она ранила его в плечо, и у него не было другого выбора, кроме как отступить в недра своей крепости. Он перекрыл все проходы, чтобы никто и ничто сверху не могло проникнуть вниз. Дакр спустился к огню земли и там замыслил свою месть.
Но бог так и не одержал победы. Он не мог подняться выше Небес и поэтому решил терроризировать смертных наверху. Дакр так и не понял, что Энва изучила все проходы в его царстве, пока он спал под ее чарами. И когда она решила снова войти в его зал, два столетия спустя, она взяла свою арфу с клятвой, запечатленной в ее сердце. Чтобы заставить его и его двор проспать сто лет.
Некоторые говорят, что она добилась успеха, потому что было мирное время, и жизнь смертных наверху была приятной и золотой. Но другие говорят, что она была не в состоянии петь так долго, не ослабляя своей силы, чтобы удерживать Дакра и его двор спящими в течение длительного времени. Все это к тому, чтобы сказать — никогда не стоит обижать музыканта. И выбирайте своих любовников с умом.»
Айрис погрузилась в задумчивость, услышав окончание мифа. Она задавалась вопросом, не ошибалась ли история; все это время ее учили о победе ее вида над пятью выжившими богами — Дакром, Энвой, Альвой, Миром и Луз, — которых одурачили, заставив выпить ядовитое зелье, чтобы они уснули под суглинком. Но, возможно, все это время это была Энва и ее арфа, а это означало, что когда-либо дремали только четыре бога, а пятый все еще тайно бродил.
Чем больше Айрис размышляла об этом, тем больше это звучало правдоподобно. Энву никогда не хоронили в восточной могиле; должно быть, она давным-давно заключила сделку со смертными. Она была той, кто спел остальным четырем божествам, чтобы они погрузились в зачарованный сон в глубоких, темных могилах. Внезапно стало не так уж трудно понять, почему Дакр проснулся с такой жаждой мести в крови. Почему он проезжал город за городом, одержимый желанием привлечь к себе Энву.
Айрис вздрогнула от этой мысли и написала своему корреспонденту ответ:
«Я в восторге от того, что ты нашел эту вторую часть и бесконечно благодарна за то, как ты пожертвовал собой, чаем с печеньем и выговорами от твоей бабушки, которая мне бы, вероятно, понравилась.
Сейчас я почти не решаюсь просить тебя о чем-то большем, но есть кое-что еще …
Я посетила лазарет здесь, в Авалоне, где я служу. Это дало мне возможность встретиться с солдатами, которые были ранены. Некоторые выздоравливают, и все же часть из них умрут, и мне трудно принять эту правду. Они были разорваны и изуродованы, застрелены и заколоты. Их жизни безвозвратно изменились, и все же никто из них не сожалеет о своем выборе бороться со злом, которое крадется по всей стране. Никто из них не был полон сожалений, за исключением одного: они хотят отправить письмо домой любимым.
Я посылаю тебе пачку этих писем. Адреса напечатаны в каждом нижнем колонтитуле, и я хотела узнать, не согласишься ли ты вложить их в конверты, надписать адрес и марку, а затем отправить эти письма по почте для меня? Я обещаю возместить тебе почтовые расходы. Если ты не можешь этого сделать, то не волнуйся. Просто перешли их мне обратно через портал, и я отправлю их по почте со следующим поездом.
P.S. У тебя случайно нет пишущей машинки, которая на первый взгляд выглядит обычной, но имеет несколько особенностей, делающих ее уникальной? Например, катушки с лентой могут иногда звенеть, как музыкальная нота, клавиша пробела может поблескивать при определенном освещении, а на нижней стороне должна быть серебряная табличка. Не мог бы ты сказать мне, что там выгравировано?»
Она собрала письма солдат и отправила их через портал. Айрис мерила шагами комнату, ожидая его ответа, который пришел раньше, чем она ожидала:
«Конечно, я более, чем счастлив сделать это для тебя. Я отправлю письма по почте завтра утром. Не нужно оплачивать мне расходы.
И да, у моей пишущей машинки есть несколько причуд. Она принадлежала моей бабушке. Бабушка подарила мне ее на мой десятый день рождения в надежде, что когда-нибудь я стану писателем, как мой дедушка.
До твоего письма мне и в голову не приходило проверить обратную сторону. Я был потрясен, обнаружив серебряную табличку, которую ты описывала. Гравировка следующая: ВТОРАЯ АЛУЭТТА / СДЕЛАНА СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ Х.M.A., это инициалы моей бабушки.
Мне нужно будет расспросить ее подробнее об этом, но, как я понимаю, твоя пишущая машинка тоже называется Алуэтта? Как ты думаешь, это то, чем мы связаны? Наши редкие пишущие машинки?»
Тепло разлилось у нее в груди, как будто она вдохнула свет костра. Ее теория подтвердилась, и она быстро начала отвечать:
«Да! Я совсем недавно узнала легенду об этих пишущих машинках Алуэтт, о которой я расскажу тебе чуть позже, потому что думаю, ты найдешь ее весьма интригующей. Но моя бабушка, которая была серьезной женщиной, полной поэзии, подарила мне свою машинку на день рождения.»
Навязчивый вой сирены оборвал ее на полуслове.
Пальцы Айрис застыли над клавишами, но ее сердце внезапно бешено заколотилось.
Это была сирена, предупреждающая о гончих.
У нее было три минуты до того, как они доберутся до Авалон Блафф, что было достаточным временем, чтобы подготовиться, но ей казалось, что дикие гончие Дакра могут выскочить из тени в любой момент.
Дрожащими руками она поспешно написала:
«Мне нужнт идти! Простии. Напишу чуть позжд.»
Она выдернула бумагу из пишущей машинки. Нижняя половина страницы порвалась, но ей удалось сложить ее и отправить через портал.
«Быстро, — подумала она. — Закрой окно, задуй свет и иди в комнату Марисоль.»
Айрис подошла к окну, сирена продолжала завывать. От того, как остро это прозвучало, у нее по рукам побежали мурашки. Знать бы, что грядет. Она смотрела сквозь стеклянные окна в кромешную тьму ночи. Звезды продолжали подмигивать, как будто ничего не случилось; луна продолжала проливать свет, увеличиваясь в размерах. Айрис прищурилась и смогла различить блеск окон и крыши соседского дома, а также поле за ними, где порыв ветра колыхал высокую траву. Ее спальня выходила окнами на восток, так что, скорее всего, собаки придут с другой стороны.
Айрис задернула занавески и задула свечу. Вокруг нее сгустилась тьма.
Может, ей взять что-нибудь еще? Айрис потянулась к своей пишущей машинке, проводя кончиками пальцев по ее холодному металлу в темноте. Мысль о том, чтобы оставить все это позади, заставила ее почувствовать себя так, словно из нее вышибли дух.
— Все будет хорошо, — сказала она себе твердым голосом, заставляя свои руки оторваться от пишущей машинки на столе.
Айрис сделала шаг к двери и споткнулась о ковер. Ей следовало подождать с задуванием свечи, пока она не окажется рядом с Марисоль. Но она выбежала в коридор и чуть не столкнулась с Атти.
— Где Марисоль? — спросила Айрис.
— Я здесь.
Девочки обернулись и увидели, как она поднимается по лестнице с фонарем в руках.
— Нижний этаж подготовлен. Пойдемте в мою комнату, вы двое. Вы проведете ночь здесь, со мной.
Атти и Айрис последовали за ней в просторную комнату. Там стояла большая кровать с балдахином, диван, письменный стол и книжная полка. Марисоль поставила фонарь и принялась придвигать к двери самый тяжелый предмет мебели. Атти бросилась ей на помощь, а Айрис поспешила задернуть занавески на окнах.