Чтение онлайн

СТОЛКНОВЕНИЕ

«Дорогой Карвер,

Я не знаю, почему пишу это. Ты только вчера вечером сказал мне, что уезжаешь, и вот я здесь. Пишу тебе. Как делаю это навязчиво последние несколько месяцев.

А может быть, я действительно пишу сегодня для себя, прикрываясь твоим именем. Возможно, это хорошо, что тебя больше нет. Возможно, теперь я могу полностью снять броню и посмотреть на себя со стороны, чему я сопротивлялась с тех пор, как умерла моя мама.

Знаешь что? Мне нужно полностью переписать это письмо

Дорогая Айрис,

Ты не знаешь, что тебя ждет в ближайшие дни, но ты справишься. Ты намного сильнее, чем думаешь, чем чувствуешь. Не бойся. Продолжай идти вперед.

Пиши то, что тебе нужно прочитать. Пиши то, что ты знаешь как правду.

— Я»

— Нам нужно посадить семена в землю. — со вздохом сказала Марисоль.

Они все еще не посадили сад, несмотря на то, что он был вскопан и готов.

— Боюсь, что сегодня у меня не будет на это времени. Я нужна на кухне в лазарете.

— Мы с Айрис можем посадить их, — предложила Атти, допивая чай за завтраком.

Айрис кивнула в знак согласия.

— Только покажи нам, как это делается, и мы сможем все посадить.

Через полчаса Айрис и Атти стояли на коленях в саду, под их ногтями была грязь, они создавали насыпные ряды и высаживали семена. Это застало Айрис врасплох — тяжелое чувство покоя, которое она ощущала, когда давала земле семя за семенем, зная, что они скоро взойдут. Она успокаивала свои страхи и переживания, пропуская почву сквозь пальцы, вдыхая запах суглинка и слушая пение птиц на деревьях. Позволить чему-то уйти с уверенностью, что оно вернется, преображенное.

Атти молчала рядом с ней, но Айрис чувствовала, что ее подруга испытывает то же самое.

Они уже почти закончили, когда вдалеке завыла сирена. Мгновенно тепло и безопасность, которые испытывала девушка, исчезли, и ее тело напряглось: одна рука была в земле, другая сжимала последние семена огурцов.

Инстинктивно она подняла глаза.

Небо над ними было ярко-голубым, испещренным тонкими облаками. Солнце продолжало палить ближе к полудню, с юга дул легкий ветер. Казалось невозможным, чтобы такой прекрасный день так быстро испортился.

— Поторопись, Айрис, — сказала Атти, поднимаясь, — Пойдем в дом.

Она говорила спокойно, но Айрис слышала в голосе подруги опасение, так как сирена продолжала выть.

Две минуты.

У них было две минуты до того, как эйтралы достигнут Авалон Блафф.

Айрис принялась считать в уме, поспешая за Атти через задние двери «Б & Б». Их ботинки прочертили грязь по полу и коврам, когда девушки начали задергивать шторы, закрывая окна, как когда-то велела им Марисоль.

— Я займусь окнами первого этажа, — предложила Атти, — А ты иди наверх. Я буду ждать тебя там.

Айрис кивнула и помчалась вверх по ступенькам. Сначала она зашла в свою комнату и уже собиралась задернуть шторы на одном из окон, когда что-то вдалеке привлекло ее внимание. Над соседской соломенной крышей и садовым участком, вдаваясь в простор золотистого поля, Айрис увидела движущуюся фигуру. Кто-то шел по длинной траве в сторону Авалон Блафф.

Кто это был? Их глупое упорство в ходьбе во время сирены угрожало всему городу. Им следовало бы лежать на месте, потому что скоро в небе появятся эйтралы, и если крылатые существа сбросят бомбу так близко...разнесет ли она дом Марисоль? Сровняет ли взрыв с землей Авалон Блафф?

Айрис прищурилась против солнца, но расстояние было слишком велико, она не смогла разглядеть никаких деталей движущейся фигуры, кроме того, что она, похоже, бодро шагала, не слушая сирену, и поспешила в спальню Атти, где на столе лежал бинокль. Айрис вернулась с ним к окну, ладони ее обильно вспотели, и она посмотрела в объектив.

Сначала все было размыто, мир был янтарно-зеленым и состоял из теней. Айрис сделала долгий успокаивающий вдох и навела бинокль на фокус. Она искала в поле одинокого человека, наконец-то найдя его после того, как ей показалось, что прошел целый год.

Высокий широкоплечий человек, одетый в серый комбинезон, шагал по траве. В одной руке он нес футляр для пишущей машинки, в другой — кожаную сумку. На груди висел значок — еще один военный корреспондент, поняла Айрис. Она не знала, испытывать ли ей облегчение или раздражение, когда подняла глаза к лицу. Острая челюсть, нахмуренные брови, густые волосы цвета чернил, зачесанные назад.

Ее рот открылся от удивления. Она почувствовала пульс в ушах, проглотив все звуки, кроме сердца, тяжело и стремительно колотившегося внутри нее. Она уставилась на мальчика в поле; она смотрела на него, как во сне, как на сон. Но тут ее пронзила истина.

Она узнала бы это красивое лицо где угодно.

Это был Роман Колючка Китт.

Ее руки похолодели. Проходили секунды, а она все не могла пошевелиться, понимая, что он так близко от нее и в то же время так далеко, идет по полю. Его невежество должно было навлечь на него бомбу. Ему суждено было быть взорванным и убитым, и Айрис попыталась представить себе, какой будет ее жизнь, когда он будет мертв.

Нет.

Она опустила бинокль. Мысли вихрем пронеслись в голове, когда она повернулась и выбежала из своей комнаты, пропуская Атти на лестнице.

— Айрис? Айрис! — Атти закричала, потянувшись, чтобы схватить ее за руку, — Куда ты идешь?

Времени на объяснения не было: Айрис ускользнула от подруги и помчалась по коридору, через задние двери и через сад, в котором всего несколько минут назад они стояли на коленях и сажали растения. Она перепрыгнула через низкую каменную стену и помчалась через улицу, петляя по соседскому двору. Легкие словно загорелись, а сердце гулко стучало в горле.

Наконец она добралась до поля.

Айрис бежала, чувствуя толчки в коленях, ветер трепал ее распущенные волосы. Теперь она могла видеть его, он больше не был незнакомой тенью в золотом море. Айрис видела его лицо, и хмурое выражение исчезло с его бровей, когда он увидел ее. Узнал ее.

Роман наконец-то почувствовал ее ужас. Он отложил пишущую машинку и кожаную сумку и бросился бежать ей навстречу.

Айрис сбилась со счета. За биением пульса и ревом адреналина она поняла, что сирена умолкла. Искушение посмотреть на небо было почти непреодолимым, но она устояла. Не сводила глаз с Романа, когда расстояние между ними стало сокращаться, и заставляла себя бежать все быстрее и быстрее, пока не стало казаться, что кости могут расплавиться от напряжения.