Чтение онлайн

Роман лежал в первом отсеке на узкой койке. Он спал, его рот был приоткрыт, а грудь медленно поднималась и опускалась, как будто он находился в глубоком сне. Роман выглядел таким худым в больничном халате. В свете ламп выглядел таким бледным. Казалось, что малейшее движение может сломать его.

Она сделала шаг ближе, не зная, стоит ли ей здесь находиться. Но медсестра кивнула ей, и Айрис осторожно продолжила свой путь к постели Романа. Его травмированная нога была замотана в белье и подперта запасной подушкой, а в вену на правой руке вводили внутривенные жидкости.

Айрис остановилась, глядя на него сверху вниз. Он принял на себя множество ран ради нее. Роман подставил себя под удар, чтобы уберечь ее, и она подумала, стояла бы она сейчас здесь с легкими царапинами без него или была бы разорвана осколками и умерла в тени окопа. Если бы он не пошел с ней... если бы он не был таким упрямым, таким настойчивым, чтобы следовать за ней...

Задыхаясь, она осмелилась протянуть руку и провести по его руке, по зазубринам и порезам на костяшках пальцев.

«Зачем ты пришел сюда, Китт?»

Айрис перевела взгляд на его лицо, наполовину ожидая увидеть открытые глаза и рот, растянутый в наглой улыбке. Как будто он почувствовал ту же опасную искру, что и она, когда их кожа соприкоснулась. Но Роман продолжал спать, потерянный для нее в этот момент.

Она сглотнула.

«Почему ты забрал раны, которые должны были принадлежать мне?»

Айрис провела кончиками пальцев по его руке, по воротнику, по склону челюсти, по густой копне волос. Она смахнула прядь с его брови, осмеливаясь, что он проснется от ее ласк.

Он, конечно, не проснулся.

Она была отчасти облегчена, отчасти разочарована. Ее все еще мучила тревога, и ей казалось, что лед в желудке не растает до тех пор, пока она не поговорит с ним. Пока Айрис снова не услышит его голос и не почувствует на себе его взгляд.

— Мы извлекли из его ноги двенадцать осколков, — тихо сказала медсестра. — Ему очень повезло, что это была только нога, и все артерии не были задеты.

Рука Айрис опустилась на темные волосы Романа. Оглянувшись через плечо, она увидела медсестру, стоявшую у изножья его кровати.

— Да. Я была с ним, когда это случилось, — прошептала Айрис, отступая назад. Краем глаза она заметила Атти, который ждал в дверях.

— Значит, он здесь из-за вас, — сказала медсестра, придвигаясь ближе, чтобы померить пульс. — Я уверена, что завтра он захочет увидеть и лично поблагодарить вас.

— Нет, — сказала Айрис. — Я здесь из-за него. — и это было все, что она смогла сказать из-за комка в горле.

Она повернулась и вышла из комнаты, дыхание стало неровным и учащенным, и Айрис подумала, что может потерять сознание в коридоре, пока не подняла голову и не увидела, что кто-то целеустремленно идет к ней. Длинные черные волосы выбивались из косы. Кровь забрызгала ее юбки, а в карих глазах сверкал огонь.

Марисоль.

— Вот ты где! — Марисоль закричала, и Айрис испугалась, что попала в беду, пока не поняла, что Марисоль плачет. Слезы блестели на ее щеках. — Боги мои, я каждый день молилась за тебя!

В одно мгновение Айрис стояла неуверенная, дрожащая в коридоре. В следующее мгновение Марисоль обняла ее и зарыдала в ее растрепанные волосы. Айрис вздохнула — она была в безопасности, она была в безопасности, могла расслабиться и вздохнуть —Айрис прижалась к Марисоль, пытаясь скрыть нахлынувшие слезы.

Она не думала, что сможет плакать, но когда Марисоль откинулась назад и подставила ей свое лицо, Айрис позволила слезам упасть.

— Когда ты в последний раз ела, Айрис? — спросила Марисоль, ласково вытирая слезы. — Пойдем, я отведу тебя домой и накормлю. А потом ты сможешь принять душ и отдохнуть.

Она потянула Атти за руку, прижимая к себе обеих девочек.

Марисоль повела их домой.

Айрис хотела сначала принять душ.

Пока Марисоль и Атти готовили на кухне горячее какао и поздний ужин, она поднялась наверх и пошла в туалет. Адреналин, который не давал ей покоя с того дня — дня, который, казалось, был много лет назад, дня, когда небо было голубым, грозовые тучи надвигались, в окопах стояла тяжелая тишина, а взвод "Сикамор" был жив, — полностью исчез. Айрис вдруг почувствовала острую грань своего изнеможения.

Она отнесла свечу в спальню. Сбросила мешки со спины на пол, где они лежали на ковре двумя кучками. Айрис разделась, дрожа, когда окровавленное белье отслоилось от ее кожи.

Марисоль сказала ей, что нужно быстро принять душ. Ведь была глубокая ночь, а они всегда должны быть готовы к приходу гончих.

Айрис мылась при свечах. В душе было темно и тепло, от кафеля поднимался пар, и она стояла под душем, закрыв глаза, а кожа горела, когда та натиралась. Айрис мылась так, словно могла смыть с себя все.

В ушах все еще стоял слабый звон, и она подумала, исчезнет ли он когда-нибудь.

Айрис сбила что-то с мыльного карниза. От грохота девушка подпрыгнула, сердце заколотилось. Она чуть не испугалась, но медленно сказала себе, что все в порядке. Айрис была в душе, и это была всего лишь металлическая баночка с лавандовым шампунем Марисоль.

Когда она убедилась, что смыла с себя грязь, пот и кровь, закрыла вентиль и вытерлась. Ей даже не хотелось смотреть на свое тело, на следы на коже. Синяки и порезы, напоминающие о том, что ей пришлось пережить.

Натягивая ночную рубашку, она думала о Романе. Он не выходил из головы, пока Айрис убирала путаницу с влажных волос. Когда он проснется? Когда она должна вернуться к нему?

— Айрис? — позвала Марисоль. — Завтрак!

Завтрак посреди ночи.

Айрис отложила расческу и понесла свою свечу вниз по лестнице, на кухню. При запахе еды ее желудок сжался. Она была так голодна, но не была уверена, что сможет поесть.

— Начни с какао, — сказала Атти, протягивая Айрис чашку с паром.

Она с благодарностью взяла ее и опустилась на свой обычный стул. Марисоль продолжала расставлять тарелки на столе. Она приготовила что-то вроде сырного хаша, полного успокаивающих ингредиентов, и постепенно Айрис смогла откусить несколько кусочков. По телу разлилось тепло, она вздохнула и почувствовала, что приходит в себя.

Атти и Марисоль сидели и ели вместе с ней, но молчали. И Айрис была благодарна. Она не думала, что может говорить об этом. Достаточно того, что они были рядом.