Чтение онлайн

Иногда Айрис пыталась мысленно проследить путь, который привел ее в это место, но это было слишком сложно пережить. Это будило в ней полузатопленные чувства, которые в данный момент было слишком опасно раскапывать.

Но все же... кровь гудела в ее жилах.

На четвертую ночь Айрис писала свои заметки на день, когда на нее нахлынула волна усталости.

Она остановилась, рука судорожно сжалась.

Роман сидел на своем привычном месте через траншею от нее и ел из банки с фасолью. Его черные волосы свисали на глаза, борода росла, затеняя нижнюю половину лица. Скулы стали более выраженными, как будто он похудел. На костяшках пальцев ярко выделялись струпья, ногти были перепачканы грязью, а на комбинезоне была дыра на колене. Честно говоря, он выглядел совсем не так, как она помнила. Когда они работали в «Газете Оута», он всегда был ухожен и богато одет, ходил с напыщенным видом.

«Почему он здесь?» — сотый раз задавалась она вопросом. Когда-то ей казалось, что его легко понять, но с каждым днем Айрис начинала понимать, что Роман Китт — это загадка. Загадка, которую ей очень хотелось разгадать.

Она не стала долго разглядывать его, боясь привлечь его внимание. Айрис снова опустила взгляд на свой блокнот и вдруг почувствовала себя пустой и усталой, словно постарела за одну ночь на несколько лет.

Она закрыла глаза и откинула голову назад.

Айрис погрузилась в дремоту, не успев опомниться.

Айрис шла по окопам ночью.

Она была одна, и компанию ей составляла только луна, полная и яркая, набухшая серебристым светом. Девушка остановилась, прислушиваясь к налетевшему ветру. Где все были? Где она должна была быть?

Где Роман, ее назойливая тень?

Вдалеке послышался вой. Гончие. Сердце заколотилось, и она бросилась к ближайшему бункеру, чувствуя себя незащищенной и напуганной.

В темноте горел свет.

Как только Айрис ступила в бункер, потянувшись к огню, она поняла, что это комната. Ее старая гостиная в квартире. Место, которое она делила с матерью и Форестом. Когда ее глаза окинули все знакомое - истрепанный ковер, и обои, свисавшие полосами, и сервант с радиоприемником Нэн, — они зацепились за одного человека, которого она никогда не думала увидеть снова.

— Цветочек, — сказала мать, сидя на диване. Сигарета дымилась в ее пальцах. — Где ты была, милая?

— Мама — в голосе Айрис чувствовалась хриплота. — Мама, что ты здесь делаешь?

— Я здесь, потому что ты здесь, Айрис.

— А где мы?

— Пока что дома. Неужели ты думала, что я когда-нибудь оставлю тебя?

У Айрис перехватило дыхание. Она чувствовала себя сбитой с толку, пытаясь вспомнить что-то, что ускользало из ее памяти.

— Я снова пишу, мама, — сказала она, ее горло сжалось. — На пишущей машинке бабушки.

— Я знаю, любовь моя, — сказала Астер с улыбкой. Улыбка, которая процветала до вина и наркотической зависимости. Улыбка, которую Айрис любила больше всего. — Когда-нибудь ты станешь знаменитой писательницей. Попомни мои слова. Я буду тобой гордиться.

Айрис наклонила голову.

— Ты ведь уже говорила мне это раньше, правда, мама? Почему я не могу вспомнить?

— Потому что это сон, и я хотела увидеть тебя снова, — сказала Астер, и улыбка угасла. В ее широко расставленных глазах — лазурных, которые у нее украли и Форест, и Айрис, — светилась пронзительная грусть. — Я так давно не смотрела на тебя и не видела тебя по-настоящему, Айрис. И я понимаю, как много я упустила. Прости, милая, но теперь я тебя вижу.

Эти слова разорвали грудь Айрис на две части.

Она зажмурилась от боли, от ярости и поняла, что плачет, как будто ее слезы могли смыть то, что произошло. Ведь ее мать была мертва.

— Айрис.

Знакомый голос начал плавиться по краям комнаты. Бункер. Руки тьмы.

— Айрис, проснись.

Это был голос мальчика, который пришел к ней в квартиру в самый худший день ее жизни. Он принес ей брошенное пальто, как будто боялся, что она простудится. Голос мальчика, который провожал ее на войну, бросал ей в лицо бумажки, давал в руки газету с ее статьей на первой полосе и предлагал ей взбежать на холм, чтобы посмотреть на открывающийся за ним вид.

Сон оборвался. Айрис, свернувшись калачиком, тихо плакала.

Роман сидел рядом с ней. Лунный свет был ярким, и его рука лежала на ее плече. Она чувствовала тепло его ладони через комбинезон.

— Все хорошо, — прошептал он.

Она закрыла лицо, чтобы скрыть свои эмоции. Но ужасные звуки проскользнули сквозь ее пальцы, и Айрис вздрогнула, пытаясь проглотить все до того места, где она когда-то прятала это в своих костях. С этим можно бы разобраться позже. Ей было стыдно, что она рыдает в окопе, а сикоморы, несомненно, слушают ее, и, наверное, думают, что она такая слабая, жалкая и...

Роман осторожно снял с нее шлем. Он погладил ее по волосам; они были грязными, она жаждала принять душ, но его прикосновение успокаивало.

Айрис тяжело вздохнула и прижала кончики пальцев к глазам. Роман убрал руку с ее волос и обнял ее за плечи. Она прижалась к нему, погрузившись в его тепло.

— Прости меня, — прошептала Айрис. — Мне приснилась моя мама.

— Тебе не за что извиняться.

— Мне стыдно, что я..

— Никто, кроме меня, тебя не слышал, — сказал он. — Здесь нередко просыпаются со слезами на глазах.

Айрис подняла голову, ее шея напряглась. Из носа потекли сопли, и она уже собиралась нехотя вытереть их рукавом, как вдруг, словно из воздуха, появился носовой платок. Она моргнула и поняла, что Роман протягивает ей платок.

— Конечно, ты бы взял с собой на передовую носовой платок, — полувопросительно-полусерьезно сказала она.

— Они не включили его в твой список "вещей, которые нужно взять с собой на войну", Винноу? — пошутил он.

Айрис высморкалась

— Заткнись, Китт.

Он лишь усмехнулся в ответ, надевая шлем ей на голову. Роман оставался рядом с ней, согревая ее в самые темные предрассветные часы.

ЗАПАДНЫЙ ВЕТЕР

В тот день температура воздуха поднялась до знойной отметки. Наконец-то наступила весна с ее теплым солнцем и удлиняющимися днями, а в небе над головой собирались огромные тучи. Роман наблюдал за их зарождением, зная, что скоро они разорвутся грозой.

Пот стекал по его спине, щекоча затылок. Промокший комбинезон прилипал к коже. Теней в это время суток в окопах было мало, и он мысленно готовился к тому, что скоро будет мокрым и грязным, пробираясь по лужам глубиной по щиколотку. По крайней мере, его сумка была сделана из промасленной кожи, так что все, что в ней находилось, должно было быть защищено. Ведь это было единственное, что имело для него значение. Вещи в его сумке и Айрис, сидящая напротив него. Совсем скоро они вернутся в Авалон Блафф, и он наконец-то сможет вздохнуть полной грудью. Наконец-то Роман сможет расслабиться.