Чтение онлайн

Прохладный воздух коснулся ее лица. Пахло промозглой землей с примесью гнили от разлагающегося дерева. Несколько раз Айрис улавливала вонь мусора и мочи, сдобренную сигаретным дымом. Ей показалось, что она увидела крысу или двух крыс, но, возможно, тени дразнили ее.

Когда взвод "Платан" остановился на ночлег на относительно сухом и чистом участке траншеи, ее плечи облегченно опустились.

Айрис спустила сумку с плеч и выбрала место под небольшим подвесным фонарем. Роман, как в зеркале, уселся напротив нее, скрестив длинные ноги. Ларк зашел проведать их как раз в тот момент, когда на небе над головой запылали звезды. Он улыбнулся, зажав в зубах сигарету, и устроился неподалеку от них, в пределах видимости Айрис.

Тишина казалась густой и странной. Она почти боялась вдохнуть слишком глубоко, впуская в легкие тяжелый, холодный воздух. Тот самый воздух, который втягивал и выдыхал враг, находящийся всего в нескольких километрах от нее.

В этой тишине можно было утонуть.

Айрис отвязала сумку и нашла свое фланелевое одеяло, накинув его на колени, так как ночь была глубокой. Затем она достала блокнот и ручку и стала записывать основные события дня, пока они были еще свежи в памяти.

Темнота продолжала разматываться.

Айрис потянулась за апельсином в сумке, отложив блокнот, чтобы поесть. Она ни разу не взглянула на Романа, но знала, что он тоже пишет. Она слышала слабый скрежет его пера по бумаге.

Девушка подвинулась и почувствовала, как что-то хрустнуло в кармане.

Письмо Карвера.

В суматохе дня она забыла о нем, так и не дочитав до конца. Но вспомнив о нем сейчас, когда она сидела в окопе, голодная, холодная и встревоженная... его письмо словно обняло ее. Как будто тянешься к другу в темноте и находишь его руку.

Она изучала Романа, пока он писал, нахмурив брови. Через секунду его взгляд метнулся к ней, как будто он почувствовал, что она смотрит на него, и она отвернулась, озабоченная своим апельсином.

Придется подождать, пока он уснет, и только потом забрать письмо. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Роман Капризный Китт узнал о ее магической связи с мальчиком, которого она никогда не видела, но чувствовала в нем искру.

Прошел час. Казалось, что прошло три часа, но в окопах время шло по своей прихоти, то задерживаясь, то утекая.

Айрис прислонилась головой к сплетенным ветвям березы, ее шлем звякнул о дерево. Она закрыла глаза, притворяясь спящей. И ждала, борясь с собственной усталостью. Когда через десять минут она посмотрела на него из-под ресниц, лицо Романа было вялым. Глаза были закрыты, дыхание глубокое, грудь вздымалась и опускалась, блокнот шатко лежал на коленях. Он выглядел моложе, подумала она. Мягче. По какой-то причине это вызвало у нее боль, и ей пришлось отбросить эти тревожные ощущения.

Но ей было интересно, как сильно они оба изменятся в этой войне. Какие следы оставит она на них, сияющие, как шрамы, которые никогда не исчезнут?

Медленно Айрис достала из кармана письмо.

Конечно, в тишине окопа она громко хрустнула. Когда Ларк взглянула на нее, она поморщилась, гадая, мог ли Дакр услышать такой невинный звук над просторами зоны мертвецов.

Она замерла, наполовину вытащив бумагу из кармана. Айрис пробормотала извинения Ларку, который понял, что она делает, и подмигнул ей. Ей показалось, что на лицевой стороне были выведены священные буквы.

Затем Айрис перевела взгляд на Романа. Он не сдвинулся с места. Трехчасовая поездка на грузовике с ней на коленях, должно быть, сильно вымотала его.

Айрис открыла письмо Карвера, почувствовав, что наконец-то может сделать глубокий вдох, когда оно развернулось в ее грязных руках.

Она нашла то место, на котором остановилась. Что-то о его няне, и Айрис начала читать:

«— С моей бабушкой все в порядке, хотя я сейчас очень раздражен... Я скажу тебе почему, когда мы наконец увидимся. Она иногда спрашивает, написал ли я свой собственный роман на машинке, которую она подарила мне много лет назад — машинке, которая связывает меня с тобой — и мне всегда не хочется ее разочаровывать. Но иногда мне кажется, что мои слова обыденны и скучны. Кажется, что в моих костях не прячется история, как она считает. И у меня не хватает духу сказать ей, что я не тот, за кого она меня принимает.

Но расскажи мне больше о себе. Одно из твоих любимых воспоминаний, или место, где ты мечтаешь побывать однажды, или книга, которая изменила твою жизнь и восприятие мира. Ты пьешь кофе или чай? Предпочитаешь соль или сахар? Любуешься ли восходами или закатами? Какое у тебя любимое время года?

Я хочу знать о тебе все, Айрис.

Я хочу знать твои надежды и мечты. Я хочу знать»

Ее чтение прервал скомканный бумажный шарик, пролетевший через траншею и ударивший ее по лицу.

Айрис вздрогнула от неожиданности и, подняв голову, увидела, что на нее смотрит Роман. Она смотрела на него до тех пор, пока он не приказал ей открыть пачку, которую только что бросил в нее.

Она открыла, но только для того, чтобы прочитать нацарапанное на ней:

«Что это ты читаешь, Винноу?»

Айрис подняла перо и написала ответ:

«На что это похоже, Китт?»

Она скомкала и швырнула в него.

Ее внимание было разделено между ним и письмом Карвера. Ей хотелось побыть наедине с собой, насладиться словами, которые она читала. Слова, которые расплавляли ее. Но Роману нельзя было доверять. Он разглаживал бумагу и писал ответ, и Айрис не хотелось, чтобы его снова ударили по лицу.

Она поймала бумагу, когда он бросил ее ей, и прочитала:

«Любовное письмо, я полагаю?»

Айрис закатила глаза в ответ, но почувствовала, как тепло заливает ее лицо.Она надеялась, что тени, отбрасываемые фонарем, скрывают ее румянец.

Она написала и отдала ему:

«Это не твоё дело, но если ты будешь так добр и позволишь мне спокойно дочитать это... я буду тебе бесконечно благодарна.»

Роман нацарапал и отправил обратно:

«Значит, это любовное письмо. От кого, Винноу?»

Она сузила на него глаза.

«Я не скажу тебе, Китт.»

К этому моменту их листок бумаги был смят до неузнаваемости. Он аккуратно вырвал новую страницу из своего блокнота и отправил:

«Ты должна воспользоваться мной. Я могу дать тебе совет.»

И почему ее взгляд остановился на первой фразе? Она покачала головой, сокрушаясь о том дне, когда она встретила Романа Китта, и ответила: