Чтение онлайн

— Можно я помогу тебе убраться, Марисоль? — спросила Атти, поднимаясь, чтобы собрать посуду, когда все было готово.

— Нет, я сама справлюсь. Почему бы тебе не помочь Айрис дойти до ее комнаты? — сказала Марисоль.

Глаза Айрис были тяжелыми. Ее ноги были словно железные, когда она поднималась, и Атти взяла ее за руку. Она почти не помнила, как поднималась по лестнице, как Атти открыла дверь и провела ее внутрь.

— Хочешь, я останусь с тобой на ночь, Айрис?

Айрис опустилась на пол. Одеяла были холодными.

— Нет, я так устала, что не думаю, что сон будет проблемой. Но разбуди меня, если зазвучит сирена.

Она вряд ли запомнит, как заснула.

Айрис проснулась от неожиданности.

Сначала она не поняла, где находится. В окно проникал солнечный свет, в доме было тихо. Айрис села, ее тело затекло и болело. Она была у Марисоль, и, похоже, было уже позднее утро.

События последних дней стремительно возвращались к ней.

Роман. Ей нужно было в лазарет. Она хотела увидеть его, прикоснуться к нему. Наверняка он уже проснулся.

Айрис со стоном встала. Она заснула с мокрыми волосами, и теперь они были в беспорядке. Девушка потянулась за расческой, когда увидела на полу свою сумку, а рядом с ней — сумку Романа. Обе были в грязи и потертостях. И тут взгляд упал на комбинезон, брошенный на стол, где стояла пишущая машинка, поблескивая на свету.

Карвер.

Его имя прозвучало в голове, и она с нетерпением оглядела свой гардероб, ожидая найти на полу письмо за письмом.

Но ничего не было. Пол был голый. Он совсем не писал ей, пока она была в отъезде, и сердце ее упало.

Айрис закрыла глаза, мысли поплыли. Она вспомнила его последнее письмо. То самое, которое она засунула в карман и пыталась прочитать, пока Роман дважды не прервал ее.

Айрис бросилась к своему комбинезону, обыскивая карманы. Она ожидала, что письмо исчезнет, как и медальон ее матери, как будто битва оторвала его от нее. Но письмо было на месте. На одном из углов засохло несколько пятнышек крови. Руки Айрис дрожали, когда та разглаживала страницу.

На чем она остановилась? Он задавал ей вопросы. Карвер хотел узнать о ней больше, как будто чувствовал тот же голод, что и она. Потому что Айрис тоже хотела узнать его.

Она нашла это место. Почти уже дошла до конца, когда Роман грубо швырнул в нее пачку бумаги.

Айрис прикусила губу. Ее взгляд метнулся по словам:

«Я хочу знать о тебе все, Айрис.

Я хочу знать твои надежды и мечты. Я хочу знать, что тебя раздражает, что заставляет тебя улыбаться, что заставляет смеяться и чего ты жаждешь больше всего на свете.

Но, пожалуй, даже больше этого... Я хочу, чтобы ты знала, кто я.

Если бы ты видела меня сейчас, когда я пишу это... ты бы улыбнулась. Нет, скорее всего, ты бы рассмеялась. Видя, как сильно дрожат мои руки, потому что я хочу все сделать правильно. Я хочу сделать это правильно уже несколько недель, но, по правде говоря, я не знаю, как это сделать, и меня беспокоит, что ты можешь подумать.

Странно, как быстро может измениться жизнь, не правда ли? Такая мелочь, как написание письма, может открыть дверь, которую ты никогда не видел. Трансцендентная связь. Божественный порог. Но если я и могу что-то сказать в этот момент, когда мое сердце бешено бьется в груди и я умоляю тебя прийти и усмирить его, так это следующее: твои письма были для меня светом. Твои слова? Возвышенный пир, который кормил меня в дни, когда я умирал от голода.

Я люблю тебя, Айрис.

И хочу, чтобы ты видела меня. Я хочу, чтобы ты знала меня. Сквозь дым, свет костра и километры, которые когда-то были между нами.

Ты видишь меня?

— К.»

Она отпустила письмо, но продолжала смотреть на начертанные чернилами слова Карвера.

— Какой синоним можно подобрать к слову "возвышенный"? — спросил ее однажды Роман из окна своего второго этажа. Как будто он был принцем, запертым в замке.

— Божественный, — ворчала она снизу, где поливала сад.

— Трансцендентный, — предложила Атти, полагая, что он пишет о богах.

Сердце Айрис заколотилось. Она еще раз перечитала письмо Карвера — Я люблю тебя, Айрис, — пока слова не стали сливаться друг с другом, а глаза не застилал внезапный поток слез.

— Нет, — прошептала она. — Нет, этого не может быть. Это простое совпадение.

Но Айрис никогда не верила в такие вещи. Ее взгляд остановился на сумке Романа, лежащей в центре пола. Он так настаивал на том, чтобы она взяла его сумку после ранения. Айрис до сих пор отчетливо слышала его голос.

Айрис... моя сумка... Ты мне нужна... возьми мою сумку. Есть кое-что... Я хочу, чтобы ты...

Мир остановился.

В ушах снова раздался грохот, словно она только что простояла час под артиллерийским обстрелом.

Письмо Карвера выскользнуло из ее пальцев, когда она подошла к сумке Романа. Она нагнулась и достала его: засохшая грязь каскадом посыпалась с кожи. Ей потребовалась минута, чтобы развязать передок. Пальцы были ледяными, негнущимися. Но, наконец, сумка открылась, и она перевернула ее вверх дном.

Все его пожитки стали высыпаться наружу.

Шерстяное одеяло, несколько банок с овощами и маринованными фруктами. Блокнот, исписанный его почерком. Ручки. Запасные носки. А потом бумага. Множество свободных страниц, которые, как снег, падали на пол. Страница за страницей, смятые, сложенные и испещренные пометками.

Айрис смотрела на бумагу, которая собиралась у ее ног.

Она знала, что это такое. Айрис поняла это, когда уронила сумку Романа, когда опустилась на колени, чтобы достать страницы.

Это были ее письма.

Ее слова.

Сначала напечатанные на машинке для Фореста, а затем для того, кого она знала под именем Карвер.

Когда Айрис начала перечитывать письмо, ее эмоции спутались. Слова жалили так, словно она ни разу не набирала их, сидя на полу своей старой спальни, одинокая, встревоженная и злая.

«Я хочу, чтобы ты стал трусом ради меня, ради мамы. Я бы хотела, чтобы ты сложил оружие и изменил своей верности богине, которая забрала тебя. Я хочу, чтобы ты вернулся к нам.»