Чтение онлайн

Я ловлю себя на мысли, что изучаю его — линию челюсти, разворот плеч, то, как сосредоточенно он трогает губами кончик ручки.

Странно, что у такого успешного, властного и, чего греха таить, чертовски привлекательного мужчины в доме нет ни малейшего намека на присутствие женщины. Во всяком случае, до сих пор из теней этого огромного особняка никто не вышел, не цокают каблуки и не пахнет духами. Только мы двое в этом коконе тишины.

Мои глаза окончательно теряют резкость. Текст в папке расплывается, превращаясь в серые полосы, сквозь которые проглядывают призраки прошлого.

— Ты голодна? — внезапно спрашивает Егор, не отрываясь от монитора.

Его голос, низкий и густой, звучит в тишине как удар колокола. Вопрос простой, будничный. И именно поэтому он сбивает меня с толку. После той яростной дуэли на сцене, после взаимных угроз и холодного анализа фальшивых документов, этот вопрос звучит почти интимно — как негласное предложение на время вернуться в нормальность, где люди просто едят и спят.

— Что за глупый вопрос, — он, кажется, слышит мои внутренние колебания, так и не дождавшись ответа. — Конечно же, ты голодна. Мы не ели с самого фуршета, а там ты только пригубила просекко. Пойдем.

Я послушно встаю, чувствуя, как затекли ноги.

— Да, — отвечаю я, голос звучит хрипло. — Думаю, ты прав.

Кухня у него оказывается не показной. Никакого дизайнерского спектакля с мраморными островами ради картинки в инстаграме — всё предельно функционально, удобно и до мелочей продумано. Видно, что здесь действительно живут, готовят, завтракают, а не принимают светских гостей.

На высоком столе уже сервировано на двоих. Егор галантно предлагает мне высокий барный стул, а затем поднимает овальный серебряный клош с большого подноса. Вверх взвивается легкое облачко белого ароматного пара. Егор вдруг чуть заметно пожимает одним плечом, глядя на блюда.

— Я не знал твоих предпочтений. Не рискнул отвлекать тебя от папок, пока ты была в потоке, поэтому просто заказал сет-меню на свой вкус. Надеюсь, ты ешь спаржу и рыбу.

— Заказал? Когда? — не могу поверить.

Мы ведь были вдвоем всё это время.

— Почти два часа назад.

— И кто же доставил еду? Я не слышала ни шагов, ни звука мотора под окнами!

— Еду готовит специально обученный человек, — он уклоняется от прямого ответа, и добавляет без тени улыбки, но с какой-то скрытой гордостью. — Видишь ли, я очень ценю тишину. Поэтому мой персонал двигается бесшумно, а доставка осуществляется через отдельный шлюз в цоколе.

— Персонал?! — кажется, мои глаза распахиваются так широко, что это наверняка выглядит кукольно. — Ты хочешь сказать, что в этом огромном доме прямо сейчас есть еще кто-то, кроме нас двоих?

— Обычно пятнадцать человек.

Я невольно сглатываю, пытаясь осознать масштаб его контроля над реальностью. Пока я копалась в бумажках, за стенами шла целая невидимая жизнь, подчиненная его воле.

Тем временем Егор трогает сенсорную панель в двух шагах от стола. Она плавно, с тихим свистом выезжает из стены, открывая ряды винных бутылок в специальном холодильнике.

— Предпочитаешь красное или белое? — он задумчиво блуждает взглядом по этикеткам.

Я слишком долго размышляю, поэтому он сам делает выбор, достает тяжелую бутылку и уходит к кухонной стенке. А я сижу за столом и наблюдаю, как он двигается — экономно, уверенно, по-мужски красиво.

Он не оглядывается, но я чувствую: он каждый момент, ловит мой взгляд на своей спине.

— Если хочешь, ты можешь просто молчать, — проговаривает он, наполняя бокалы. — Здесь это не считается признаком дурного тона. Это разрешено.

Эта фраза меня немного смущает, но он прав: я, действительно, сильно запаздываю с реакцией или вообще не отвечаю на его реплики.

Он ставит передо мной бокал вина. Я даже не успеваю возмутиться, как он берет щипцы, подхватывает нежную зеленую спаржу, вопросительно смотрит на меня и, дождавшись моего кивка, аккуратно кладет на мою тарелку. Пахнет так вкусно — маслом, травами и дымком, — что у меня чуток кружится голова.

От этого простого жеста заботы в груди что-то болезненно сжимается: слишком давно я не делила пространство и хлеб с мужчиной вот так, без светского шума, без необходимости оценивать собеседника или защищать свои позиции.

Мы сидим молча. В какой-то момент я ловлю себя на пугающем ощущении: я чувствую его всем своим телом, хотя он не коснулся меня ни разу. Я ощущаю, как он проходит за моей спиной, как на секунду задерживается рядом, ставя стакан воды. Его присутствие плотное, электрическое. Меня бесит эта иллюзия близости, это предательское влечение, которое просыпается во мне вопреки здравому смыслу. Я сосредоточенно ковыряю вилкой свою порцию и боюсь поднять глаза, чтобы не выдать смятения.

— Тебе не нравится? — его низкий голос снова застает меня врасплох.

— Нет, что ты, всё очень вкусно, — торопливо начинаю оправдываться, всё еще не рискуя встретиться с ним взглядом. — Просто… мыслей слишком много. Тяжело переключиться с документов на реальность.

Эту реплику он оставляет без комментария, и остатки моей напускной уверенности окончательно рассыпаются.

О чем я вообще думала, соглашаясь остаться в чужом доме на ночь? С глазу на глаз с человеком, который завтра может снова стать моим главным врагом? С мужчиной, от которого у меня шерсть дыбом и мурашки табунами по коже?

Не припомню, чтобы у меня хоть на кого-нибудь в жизни была такая острая, почти животная реакция. Я внутренне сжимаюсь всё сильнее, так, что к концу ужина под моими ребрами начинает ныть от спазма.

Егор некоторое время молча изучает мое лицо, словно читает открытую книгу, и в конце концов встает первым, обрывая эту затянувшуюся паузу.

— Если ты закончила, я покажу тебе комнату, где ты можешь отдохнуть.

Мы проходим по длинному коридору, стены которого украшены лаконичной графикой и акварелями в тонких рамах. Поднимаемся на несколько ступеней и сворачиваем направо.

— Вот, — он распахивает массивную дверь. — Это твоя комната. Моя — прямо напротив, — буднично гудит он.

Комната оказывается удивительно простой и светлой. Большая кровать с белоснежным бельем, край одеяла приглашающе завернут. Светильники дают мягкий свет, отраженный от потолка.

— Окно выходит в сад, — замечает Егор. — Но сейчас ставни закрыты. Мера необходимости. Ванная здесь.

Он открывает дверь слева, и там автоматически вспыхивает свет. Я захожу вслед за ним и останавливаюсь как вкопанная. Ванная комната по размерам схожа с гостиной. За стеклянной стеной угадывается бассейн.