Чтение онлайн

Его руки остаются на мне на секунду дольше, чем нужно. Всего на секунду. Но этой секунды хватает, чтобы воздух в комнате стал густым и почти непригодным для дыхания.

Он смотрит на меня так, будто еще одно движение уничтожит все барьеры, что мы оба пытаемся удержать.

9 Егор. Барьер

Черт, как я это выдержал?! Самая изматывающая победа в моей жизни — закрыть дверь её спальни и остаться по эту сторону, когда всё во мне требует вернуться.

Она шептала “нет” так истово, так отчаянно, будто я уже овладел ею. Черт, как же как же близко я был к тому, чтобы в ту секунду оправдать её опасения.

Закрываю дверь. Медленно, почти не дыша, пока стальной язычок замка не встает в паз с едва слышным, сухим щелчком. Пальцы сводит судорогой — я до сих пор чувствую под ними влажную, горячую, пахнущую солью кожу Анастасии.

Её “нет” всё ещё вибрирует в воздухе. Это был приказ женщины, которая из последних сил удерживает остатки собственного достоинства и моей вменяемости.

Дом снова собирается в привычную конфигурацию. Едва слышный, механический гул вентиляции, мерцание синих датчиков движения на стенах, тишина... Обычно это успокаивает. Сегодня бесит. Подчеркивает, что в этом доме под контролем абсолютно всё, кроме меня самого.

Иду к узлу безопасности. Вызываю начальника смены по внутреннему закрытому каналу.

— Доклад, — бросаю коротко.

Ответ приходит мгновенно:

— Двадцать минут назад зафиксирован новый дрон. Дальний периметр, высота сорок метров, тепловой след скрыт. Покрутился над северным крылом и ушел в сторону леса. Попытка взлома внешнего шлюза серверов зафиксирована три минуты назад. Шли агрессивно, через тройной каскад прокси, но мы их отсекли на втором контуре. Работают чисто, Егор Борисович. Это не любители и не папарацци. Это высшая лига.

— Усилить ночной режим. Внутренний контур — полная блокировка, без моих распоряжений никаких перемещений. Если кто-то еще захочет “поздороваться”, я хочу знать об этом раньше, чем он решит, что его не заметили.

— Принято, Егор Борисович.

Я отключаюсь и стою несколько секунд неподвижно, глядя на индикаторы на стене. Кто-то пытается запугать Анастасию и одновременно предупредить меня. Дать понять, что мой дом — не крепость. Но ради чего? Чтобы я отдал камень? Или чтобы она замолчала навсегда?

Достаю из кармана брюк старую, потертую зажигалку. Щелкаю крышкой — раз, другой. Дешевая сталь, облезлый бок, покрытый мелкими царапинами. Медленно провожу подушечкой большого пальца по корявой, выгравированной вручную надписи на боку: “Дыши”.

Она меня забыла. А я до сих пор таскаю этот кусок металла с собой.

Перед глазами стоит её взгляд, расширенные зрачки, туго натянутая на вдохе ткань полотенца. Я видел, как она смотрела сквозь мою намокшую, прилипшую к телу рубашку. Она ведь тоже чувствовала этот разряд. Она наверняка понимала, что я на грани.

Нет. Она права. Не сейчас, когда над ней висит угроза, а я подсовываю ей ложь, проверяя, выдержит ли. Не так. Но от этого не легче.

Ночь обещает быть бесконечной. Закрываю глаза.

Вдох. Выдох.

Надо раскидать эту головоломку, иначе я сойду с ума.

В кабинете до сих пор держится слабый след её духов. Лишний фактор, который мешает думать.

Беру чистый лист бумаги и начинаю чертить варианты. Нас четверо. Анастасию я вычеркиваю сразу. По этой линии бьют через нее, не она бьет. Фото с дрона по-настоящему напугало ее, иначе я бы почувствовал фальшь.

Остаются двое.

Если это психологическое давление через службу безопасности дома — выигрывает Машков. Страховая премия растет, бонус в его карман. Но он же не дурак. От токсичных активов избавляются, и это — упущенная выгода для маклера.

Если это попытка показать мне, что я “не тяну” периметр, что мой дом проницаем — значит, Эйсман демонстрирует зубы и снова заявляет права на женщину.

Третья версия мелькает на периферии сознания и тут же уходит. Настоящие хищники не предупреждают. Они забирают своё молча. Для них — слишком рано.

Кто-то решил поиграть в большую игру и нанял дорогих специалистов. Меньшим они бы меня просто оскорбили.

Достаю телефон с зашифрованным каналом связи и набираю номер, записанный под двумя восьмерками. Он отвечает на третьем гудке — всегда вовремя, всегда спокойно.

— Слушаю тебя, Егор.

— У меня внешнее наблюдение, — я не вдаюсь в подробности, он и так поймет масштаб. — Профи. Использовали дрон с подавлением шума и удаленный доступ к камерам. У них есть фото из моего кабинета. Личное.

Слышу, как на том конце линии со щелчком открывается старая бензиновая Zippo. Единственный звук, который мой куратор позволяет себе в моменты высшего напряжения. Глубокий вдох... Я почти физически чувствую этот стерильный, специфический запах его “Семерки”. Он всегда курит, когда понимает, что ситуация выходит из-под контроля.

— Значит, ставки выросли быстрее, чем мы ожидали, — выдыхает он дым. — Кто знал про сапфир, кроме протокола?

— Ты, я, маклер Машков. И Эйсман, её коллега.

Куратор длит молчание еще на одну затяжку.

— Ищи в окружении женщины, Егор. Она — самое удобное звено в этой цепи. Через неё проще всего бить по тебе. Твой интерес к ней слишком очевиден для тех, кто умеет наблюдать. Послушай моего совета: не оставляй её одну. Она нужна живой и вменяемой. Те, кто прислал фото, не будут ждать официального отчета. Им нужно, чтобы она либо замолчала, либо заговорила под их диктовку.

— Понял. Что по прикрытию?

— Только неофициальное. Я пришлю пару человек для внешнего наблюдения, если станет совсем жарко. Но внутри дома ты сам за себя.

Он отключается первым.

“Не оставляй её одну”. Как будто мне нужно было официальное указание.

Убираю телефон и еще раз всматриваюсь в схему. Что ж, поле обозначено. Фигуры на доске. Если кто-то ждет моего неверного шага, значит, он плохо меня знает.

Иллюзия спокойствия в доме так сильна, что мне на миг хочется просто лечь и расслабиться. Но я знаю: это ловушка.

Возвращаюсь к ванной комнате. Поверхность капсулы уже сухая, свет ровный, будто полчаса назад здесь не было никакой паники. Но я до сих пор чувствую, как она вцепилась в меня и как ее дрожь утихла, только когда я заговорил.