Чтение онлайн

Я смотрю на него, с трудом удерживаясь от новых обвинений. В голове одновременно пульсируют сотни фраз. Но я не успеваю произнести ни одной.

Егор вдруг замирает. Всё его тело в одну секунду вытягивается, собирается в струну, голова слегка поворачивается к двери, взгляд уходит куда-то сквозь стену.

Он слушает.

Я тоже машинально замираю, подстраиваясь под него прежде, чем успеваю это осознать, хотя сначала не слышу ничего.

Потом — далекий, едва уловимый звук. Что-то металлическое. Короткое.

Егор тихо, яростно чертыхается себе под нос.

— Твою мать.

— Что?..

Во мне мгновенно обрывается всякое ощущение стабильности. А Егор шагает к окну.

— Обещаю: это в последний раз, — он распахивает раму.

В комнату вваливается ночной холод. Мне становится по-настоящему страшно.

— Егор…

Он оборачивается. В полутьме глаза у него почти черные.

— Доверься мне, — говорит он очень тихо. — Просто делай, что я скажу, и я обещаю, что вытащу нас из этого дерьма.

Господи.

После всего, что я узнала, после всей его лжи, после того, как у меня под ногами только что развалился целый кусок мира, он требует от меня именно этого. Доверия.

Наверное, если бы было время, я бы расхохоталась ему в лицо. Но времени нет. Это видно по нему слишком ясно.

Я молча киваю.

Он одним движением оказывается на подоконнике, потом на узком карнизе снаружи. Протягивает мне руку.

— Не смотри вниз.

Очень смешно.

Я встаю на подоконник, чувствую, как в животе открывается пустота. За окном — черный двор, сырой воздух, едва заметный свет откуда-то сбоку. Кирпичная стена шершаво цепляет ладони. Карниз узкий, унизительно узкий. Я прижимаюсь к стене так плотно, как будто хочу в нее врасти.

— Хорошо, — говорит он снизу и сбоку одновременно, его ладонь касается моего плеча. — Отлично. Дыши. И ничего не бойся.

Я не дышу. И все равно двигаюсь — только потому, что его голос сейчас крепче этого чертова карниза. Медленно, боком, переставляя ноги так осторожно, будто от этого зависит не только жизнь, но и остатки достоинства. Под пальцами что-то крошится. Куртка цепляется за гвоздь или скол, я не понимаю. Сердце стучит в ушах.

Егор уже доходит до края. Легко, быстро, как кошка на заборе. Оборачивается ко мне.

— Сейчас я спрыгну, — шепчет он. — Потом ты.

— Ты с ума сошел.

— Поздно обсуждать.

И, не дожидаясь моего согласия, прыгает вниз.

У меня вырывается короткий сдавленный звук.

Он приземляется почти беззвучно, сразу распрямляется и поднимает руки вверх.

— Настя. Прыгай.

— Нет.

— Тогда просто разожми руки и падай спиной назад. Я поймаю.

— Ты в своем уме?!

— Не важно, — коротко бросает он. — Давай.

Я вцепляюсь в край стены так, что пальцы сводит судорогой.

Разжать руки и упасть к человеку, который мне лгал, но которому почему-то все еще верит позвоночник, каждый нерв, сердце. К человеку, которого я, кажется, всё равно люблю. К человеку, который может меня спасти. Или добить. Или, что хуже всего, снова поймать — и снова не отпустить.

— Настя, — говорит он уже жестче. — Сейчас.

Я медлю.

Ровно ту самую секунду, которая оказывается фатальной.

Где-то слева вспыхивает свет. Резкий белый луч полосует стену, двор, его плечи. Снизу раздается короткая команда. Чужой мужской голос.

Я вскрикиваю.

Пальцы сами разжимаются. Срываюсь тяжело, безобразно, как мешок. На секунду мир переворачивается. Потом меня жестко, почти грубо ловят. Его руки врезаются под колени и в спину. Удар проходит через его тело обратно в мое.

— Бежим! — рявкает он мне в ухо.

Он ставит меня на ноги, толкает вперед, к темному углу сада, к ограде. Я едва успеваю сделать два шага, как из темноты уже выныривают фигуры в черном. В балаклавах.

Егор разворачивается раньше, чем я успеваю понять, откуда они взялись. Одним движением заслоняет меня собой. Первый нападающий налетает почти молча — только хриплое дыхание и шорох подошв по влажной земле. Егор бьет его коротко, жестко. Тот складывается пополам. Второй получает локтем в шею. Третий уже сбоку. Быстро, слаженно.

— Назад! — бросает Егор мне, не оборачиваясь.

Я отступаю, спотыкаюсь о корень или камень, не понимаю. Под ногами скользкая земля. Всё происходит так быстро, что мозг отказывается соображать.

Егор дерется молча. Страшная, экономная работа тела. Он действительно покупает мне секунды слишком высокой ценой. Времени слишком мало. Нападающих слишком много.

Кто-то хватает меня сзади за капюшон.

Я рвусь, выкручиваюсь, раскачиваюсь, почти падаю, чувствуя, как ткань душит горло. В следующую секунду меня дергают так резко, что я лечу назад, врубаюсь в преграду и хлопаюсь в грязь, на колени. Ладони обжигает мокрой землей.

— Егор! — кричу я, уже не разбирая, от страха или от злости.

Он успевает обернуться.

Именно это его и губит.

На него наваливаются сразу двое, потом третий. Он сдавленно вскрикивает, скидывает одного, почти выворачивается, бьет еще кого-то в висок, но в следующую секунду чей-то удар приходится ему в больное плечо. Я вижу даже сквозь хаос, как он на долю мгновения белеет лицом.

И все равно не падает.

Еще нет.

Меня прижимают к земле сильнее. Чья-то ладонь в перчатке вдавливает мою голову вниз. Щека утыкается в холодную влажную грязь. Во рту вкус сырой земли и железа.

Я успеваю только повернуть лицо набок.

В нескольких шагах от меня Егор всё еще стоит на одном колене и всё еще дерется, хотя на нем уже висят четверо. Кто-то снова бьет его в левый бок, и я вижу, как его глаза медленно закатываются, мелькая белками. Голова безвольно откидывается, обнажая горло, и от этой беспомощности меня прошивает ужас.

Именно этот кадр и остается у меня перед глазами, когда ночь окончательно схлопывается в крики, фонари и черные маски.

42 Егор. Милорд будет доволен

Сначала возвращаются запахи. Отсыревшее дерево, сено, яблоки и — самый яркий — что-то теплое, живое, мучительно родное. Мне кажется, я погружаюсь в него, хотя на самом деле выныриваю. И ощущаю горячее и влажное дыхание у самого виска. Кто-то судорожно втягивает воздух, будто долго плакал и теперь никак не может успокоиться.

Следом в тело врывается флешбек — короткий, яростный, без предупреждения. Черные силуэты. Взрытая земля. Луч фонаря. Удар в плечо такой силы, что мир на секунду выворачивается наизнанку. Я дергаюсь всем телом, пытаясь поднять руку, врезать, стряхнуть с себя навалившихся, но вместо этого только бессильно хриплю сквозь зубы, потому что даже двинуться не могу.