Чтение онлайн

Он молчит и рассматривает мое лицо, будто там можно что-то прочесть, чего я ему не скажу.

— Мне кажется, вы просто боитесь признать, что ваш “лучший боец” оказался человеком, а не просто функциональной единицей, — я поднимаюсь, маленькая пушистая шаль соскальзывает с моих плеч, но сейчас поднимать ее — огромная ошибка, поэтому я даже взгляд не опускаю. — И знаете что? Вы даже мизинца Егора не стоите. Как бы вас ни раздувало.

Николай поднимается следом за мной, массивный и грозный, как таран. Он шагает ко мне. Видимо, рассчитывает запугать меня. Но я только выше вздергиваю подбородок.

— Это он-то человек?! — звучит угрожающе тихо. — Из-за тебя, ведьма, он подставил под удар группу. Из-за твоей истерики он засветился перед теми, перед кем не должен был засвечиваться никогда. Он не человек, он смертник. И если мне придется выбирать между его жизнью и твоей “правдой”, Стаси...

Меня прошивает током с головы до ног. Так меня называли единицы. Их можно пересчитать по пальцам на одной руке. Я вглядываюсь в его плоскую физию и силюсь вспомнить, кто же это такой. Слишком нереальным кажется мне, что Егор докладывал ему такие подробности… Значит, этот человек бывал у нас дома.

— Я вам еще никакой правды о себе не доверяла, — медленно проговариваю слова, а мысли хаотично мечутся по прошлому в поисках похожих черт. — Так что выбирать вам не придется. Расслабьтесь. Просто выбирайте его жизнь при любом раскладе.

Николай молчит. Долго. Просто смотрит, как я стою перед ним с ободранными руками и этим фальшивым вызовом в глазах. А потом достает телефон, нажимает одну кнопку и кладет его на стол экраном вверх. На экране — таймер. Цифры равнодушно отсчитывают секунды назад.

— Сто двадцать минут. Если через два часа он не явится... я выполню приказ.

— Какой приказ? — страх, который мне до сих пор удавалось задвинуть подальше, начинает выкручивать суставы.

— Ликвидировать свидетелей, Стаси. Не делай такое лицо. Ты ведь знала, за кого выходила замуж и с кем ложишься в постель сейчас. У тебя осталось сто девятнадцать минут. Иди, жди своего героя. Если он еще жив.

41 Анастасия. Доверься мне

За последние часы мир успел переломиться дважды.

Нервы на пределе. И уютная атмосфера в комнате жены Николая, куда он меня отправил, нервирует. Эти занавески в цветочек, рюши, подушечки — все это бесит. С трудом верится, что рядом с Николаем могла жить женщина, любившая такое.

Это кажется такой же ложью, какая пронизала мои последние двадцать лет. Ну, хорошо. Может, не ложью, а полуправдой. Что, наверное, еще хуже.

Я получила ответ на вопрос, кто такие “наши” для Егора. И он мне не нравится. Но теперь мне, наконец, ясно, откуда у него такой стиль вождения и снайперская точность. Откуда привычка мгновенно оценивать пространство, ледяной самоконтроль в самые страшные секунды и звериное чутье.

Меценат.

Господи, какая же я дура. А тело, предатель, до сих пор помнит его как убежище.

Я закрываю глаза и вижу, как он двигался в коллекторе, будто таких адских кишок в его жизни было уже не десять и не двадцать. Как прикрывал меня, как заставлял пригнуться, как слушал темноту, как командовал. Как тащил меня по грязи и не дал ни на секунду остановиться. Сколько раз я принимала это за просто мужскую силу, за опыт, за внутреннюю собранность. Какая глупость.

Все паззлы встают на место. Только от этого не легче.

Потому что вместе с этим на место встает и другое: каждый его шаг рядом со мной был просчитанным. С самого начала.

И все же, одна мысль о том, что он может не вернуться, бьет под дых сильнее всех его признаний.

Комкаю ткань платья, стягиваю все туже вокруг плеч, будто это меня спасет. Пальцы судорожно терзают тонкую шерсть.

Николай уверен, что Егор всем пожертвовал ради меня. Полез под статью, угробил себе карьеру. И рисковал головой бездарно, как сказал сам Николай. Если это правда, то зачем?

Обрываю себя, и очень вовремя. Потому что в этой точке я уже оправдываю его. Готова простить, списать всё на обстоятельства, на службу, на страшную необходимость. А у меня нет на это права. Он мне лгал.

И все равно, стоит мне закрыть глаза, я первым делом вспоминаю не ложь, а то, как рядом с ним переставала дрожать.

Деревянные половицы скрипят внезапно. Я вздрагиваю так сильно, что кровать подо мной всхлипывает. Поднимаюсь навстречу неизвестности.

Егор вернется, если жив.

Если жив.

Прошло пятнадцать минут или полжизни? Подхожу к окну. Там, глубоко внизу, темный двор и лишь квадратное пятно света с моим силуэтом внутри. Возвращаюсь к кровати. Сажусь, снова встаю.

Почти убеждаю себя, что он не придет, когда за дверью наконец раздаются быстрые шаги. Я еще не знаю, он это или нет, а тело уже в ожидании: подскакивает, собирается, тянется к двери раньше меня.

Сердце застывает: а вдруг это совсем не он. Как сказал Николай? Ликвидировать свидетелей?

Дверь распахивается.

Егор. Живой. Колени едва не подкашиваются. И этого достаточно, чтобы я предала все свои клятвы сразу.

Я не успеваю ни подумать, ни обидеться, ни вспомнить, что вообще-то должна быть холодной и гордой. Просто бросаюсь к нему, как будто кто-то толкает меня в спину. Вцепляюсь обеими руками, утыкаюсь лицом в его куртку, в него — живого, теплого — и меня тут же прорывает. Вдруг осознаю, что все это время даже не дышала по-настоящему.

Слезы бьют без предупреждения.

— Ты… — выдыхаю я в него рваные клочки воздуха из сведенной судорогой груди, — ты… сволочь… Господи, где ты был… как же я тебя ненавижу…

Кулаки сами начинают молотить его по груди, по плечам, но пальцы все равно цепляются за него так, будто — отпусти я сейчас — он снова исчезнет. Сил нет, но я бью его так отчаянно, как будто этим можно отыграть и страх, и ожидание, и весь тот ужас, который я успела себе придумать.

Он не пытается уклониться.

Только швыряет пакет на кресло и сжимает меня так крепко, что выжимает из меня остатки дыхания. Прижимает к себе всем телом, как в тиски, и я вдруг понимаю, что он тоже дрожит. И от него все еще несет плесневыми стоками коллекторов.