Чтение онлайн

В прихожей появляется невысокий незнакомец с аккуратной бородкой и в очках. Он не здоровается, оттесняет меня плечом и кивает Барсу:

— В кабинет. Там свет лучше и диван удобный.

— Лазарь, только без рук, — хрипит Егор.

— Заткнись. Сколько пальцев видишь?

Он водит кистью перед лицом Егора.

— Три.

— Твой ранг?

— Подполковник.

— У тебя определенно сотрясение, — Лазарь качает головой.

Он цепляет на палец Егору маленький белый датчик и щупает глазницы и под челюстью. Потом маленьким фонариком подсвечивает глаза и проверяет реакцию.

— Зрачки разные, Волгин. Где это ты так приложился?

Под резким светом люстр Егор кажется почти прозрачным.

Приборчик противно пищит, Лазарь бросает быстрый взгляд на дисплей и хмурится.

— Пульс сто десять. Сатурация девяносто четыре. Егор, ты дышишь как загнанная лошадь. Если сейчас найду кровь в брюшине, мне придется кромсать тебя прямо на обеденном столе.

Учитывая состояние Егора, мы как-то стремительно проходим по коридору: Барс практически несет его эти метры на себе. Кабинет встречает нас убойным духом спиртового дезинфектора. Стол идеально чист, Лазарь успел разложить на нем инструменты.

Мужчины укладывают Егора на диван. Наконец, врач замечает меня.

— Вот, что, дамочка, если не собираетесь падать в обморок — стойте в углу и не дышите. Если собираетесь — делайте это в коридоре, мне некогда вас ловить. Чтоб я не слышал ни звука.

С этими словами он берет атравматичные ножницы и просто вскрывает водолазку Егора снизу до ворота, обнажая черную гематому, и потом то же самое проделывает с рукавом.

— Выглядит скверно, — констатирует Лазарь, натягивая перчатки. — Но судя по тому, что ты еще не потерял сознание от болевого шока, это просто массивный забой мягких тканей.

Егор пытается что-то возразить и приподняться, но док прижимает рукой его здоровое плечо:

— Лежи и не дергайся, — и кивает Барсу, который уже держит в руках планшет.

Выдавливает на кожу гель для ультразвука — Егор все же дергается от холода — и начинает водить датчиком по самому темному месту.

— Дыши глубже. Давай, не симулируй, — Лазарь пристально смотрит на экран, где мерцают тени и белые пятна.

Когда он надавливает датчиком на самом воспаленном месте, Егор вцепляется в обивку дивана, и у него на шее вздуваются вены.

Одно дело — знать, что мужчина силен. Совсем другое — видеть, как эта сила держится на одной только воле. Ловлю себя на том, что хочу провести пальцами по его коже там, где не болит.

Господи. Очень своевременно, Стеблова.

— Тебе сказочно повезло, Егор, — провозглашает врач в итоге и вытирает гель. — Свободной жидкости в брюшине нет, кости целы. Завтра ты позеленеешь. Но внутренние органы не задеты. Жар — это реакция на размозжение тканей. Твоему организму нужно переработать весь объем крови под кожей.

Когда он отворачивается к столу, чтобы набрать в шприц лекарство, я делаю шаг из своего угла.

— Мне нужно в капсулу, — глухо говорит Егор, глядя в потолок.

Лазарь замирает с шприцем в руке.

— Хочешь “обнулиться”? Рискованно. Если у тебя поплывет давление, ты там просто захлебнешься в двухстах литрах рассола.

— Барс присмотрит.

— Барс пойдет спать, — отрезает врач. — Но, строго говоря, для мышц это сейчас лучшее лекарство. Магний вытянет из тканей токсины и поможет снять спазм, — он поворачивается ко мне. — Справитесь? Каждые десять минут проверяйте, не заснул ли он. Если начнет бредить или прерывисто дышать, кнопка экстренного слива справа под рукой.

Вопрос звенит у меня в ушах так, будто мне только что вручили не инструкцию, а чужую жизнь. Справлюсь? Смотрю на свои руки — дрожат. Это не укрывается от взгляда Лазаря. Он достает из саквояжа тюбик, холодовый пакет и блистер таблеток.

— Мазь два раза в день. Холод сейчас. Обезболивающее после еды. И покой.

— Покой, — эхом отзываюсь я, глядя на сизую гематому.

Егор переводит на меня тяжелый, воспаленный взгляд.

— Не начинай, Настя.

— Я ничего такого не сказала.

— Ты орешь. У тебя в глазах уже целое отделение реанимации и расписание прогулок по саду, — он делает попытку усмехнуться, но это превращается в судорожный вздох.— Я пойду в капсулу. И пойду сам.

Лазарь окидывает меня беглым взглядом, потом вперивается в Егора, мрачнеет и бросает на стол банку вазелина.

— Если на нем есть хоть одна царапина, — обращается он ко мне, но избегает смотреть в глаза, — замажьте этим. Слоем в палец. Иначе от соленой воды он взлетит до потолка, несмотря на отбитые ребра.

Пока док укладывает свои вещи в саквояж, повисает какое-то неловкое молчание, потому что он явно выглядит недовольным. И я отчего-то чувствую себя виноватой.

— На связи, — бросает он угрюмо, не поднимая головы, и выходит из комнаты.

Барс выходит следом, на мгновение задержавшись в дверном проеме. Его взгляд, тяжелый и предостерегающий, на секунду прикалывает меня к месту, а затем дверь слабо щелкает. И мы остаемся одни.

Когда смолкают шаги и звук удаляющегося мотора, нас оглушает тишина. И она кажется поразительно чужеродной после сумасшедшей гонки. Я все еще ощущаю себя пустоголовой, как осенняя муха, бьющаяся в стекло чисто по инерции. И не понимаю, что надо делать.

Егор с усилием садится на диване, а потом встает слишком резко. На мгновение темнеет глазами, и я уже дергаюсь к нему, но он останавливает меня жестом и удерживается сам.

Стягивает с себя остатки водолазки и бросает на диван к другим обрезкам. Потом берет со спинки дивана темный халат, набрасывает на плечи, но не завязывает. Голая грудь остается открытой, и я очень стараюсь не смотреть туда чаще, чем позволяют приличия, медицина и здравый смысл.

Наконец, я выдыхаю, сбрасываю куртку на спинку кресла, беру вазелин со стола и подхожу к нему.

— Тебе придется опереться на меня, — заявляю твердо, глядя ему в глаза.

Он притягивает меня здоровой рукой за плечо и прижимает к боку. Я обхватываю его за талию. Шелк скользит, и мне приходится поднырнуть под халат. Егор невыносимо горячий.

— Только не торопись, — почти умоляю его. — Если ты рухнешь по пути, я не смогу тебя поднять.

— На стене, в коридоре, есть коммутатор для связи со службой безопасности. Но я надеюсь, нам не придется никого звать.

К моему облегчению, Егор, и в самом деле, делает небольшие шаги и не торопится. Но шагает он очень неуверенно, поэтому я выдыхаю только тогда, когда мы переступаем порог ванной комнаты.