Чтение онлайн

Он поднёс письмо к отражающемуся солнечному свету. «Я знаю эту улицу, сэр. Там жили богатые люди, но им пришлось туго. Мне говорили, что сейчас всё совсем по-другому. Ходили слухи, что рядом построят новый причал». Он вернул письмо и добавил извиняющимся тоном: «Если вам не нужно идти, сэр…» Он не договорил.

Адам беспокойно заерзал по каюте. А вдруг он не собирался в Лондон по просьбе Бетюна? Никто не мог сказать, когда «Афина» будет готова к отплытию в Вест-Индию, и не изменил ли приказ кто-то из высших инстанций.

Другой возможности не будет. Никакого шанса узнать ценность этой маленькой, грубо напечатанной купюры.

У него была команда, корабль, когда у многих других не было ничего. Не «Непревзойденный», но корабль…

Он знал, чего Нэнси боялась больше всего – в нём и за него. Ей этих коротких встреч с Ловенной могло быть недостаточно. Они всё равно оставались бы незнакомцами, и его визит мог принести больше вреда, чем пользы. Он коснулся пальто, словно хотел потрогать жёлтую розу, которую видел на портрете в Фалмуте. С Бетюном или без, он знал, что ушёл бы.

Если вам не нужно идти…

Джаго прервал его размышления. «Я буду с тобой, капитан». Внезапно он насторожился, напрягся, как и всегда. Но было и что-то ещё, почти предупреждение.

Адам посмотрел на него, понимая, что ему следует отказаться. Это было что-то личное, а не повод втягивать его в нечто незаконное и опасное.

Яго, человек, который ненавидел офицеров и всех тех, кто злоупотреблял властью, которого несправедливо высекли, и который, хотя и был признан невиновным, до конца своих дней носил шрамы от кошачьего побоев.

Этот же человек позаботился о том, чтобы Дэвид Нейпир благополучно добрался до своего нового корабля с удостоверением мичмана – звания, к которому он, как известно, не раз относился с презрением. И, наконец, человек, который упустил возможность получить деньги, возможность жить так, как ему хочется, и обменял её на это.

Он сказал: «Хуже Алжира быть не может, сэр!»

Адам улыбнулся. «Я слишком многое принимаю как должное, Люк. Спасибо».

Боулз сказал: «Скоро прибудет первый лейтенант, сэр».

Адам кивнул. Он сказал Стерлингу, что хочет просмотреть судовые журналы и вахтенные списки, а также «красную книгу наказаний» – зачастую лучший показатель любого корабля, и особенно его офицеров.

Стерлинг, вероятно, подготовит его к приглашению в кают-компанию на ужин и к встрече с людьми в униформе, с которыми ему предстоит встретиться.

Он подумал о другой записке, так аккуратно сложенной в кармане. Она уже почти разваливалась, но всё, что у него осталось от неё, было. Что сказал бы грозный Стерлинг, если бы узнал тайные страхи своего капитана?

Он слегка улыбнулся. Неудивительно, что дорогая Нэнси так беспокоилась о нём.

«Старший лейтенант, сэр!»

Болито повернулся к сетчатой двери. Капитан флагмана.

Лейтенант Фрэнсис Трубридж с сожалением улыбнулся и сказал: «Вас не задержат дольше, чем необходимо, сэр. Боюсь, в этой комнате царит хаос».

Адам Болито бросил шляпу на свободный стул и оглядел большую комнату, которую он так хорошо помнил по предыдущему визиту. Казалось, по ней пронесся вихрь. Все картины, включая фрегат Бетюна, сражающийся с двумя испанцами, были расставлены в ряд вдоль одной стены, пронумерованные для переезда в его дом или, возможно, предназначенные для другой комнаты в Адмиралтействе. Коробки и гроссбухи лежали в других стопках; даже красивый винный холодильник Бетюна был накрыт грязной простыней.

Трубридж наблюдал за ним, все еще держа одну руку на дверной ручке.

«Чем выше мы поднимаемся, тем шатче положение, сэр».

Бетюн уходил, отправляясь на важный пост в Вест-Индию. И его место уже занимал другой, словно за ним закрывалась дверь.

Адам подумал, что Траубридж чувствует себя здесь как дома. Он чувствует себя непринуждённо в общении со старшими офицерами, с которыми они встречались, и всегда готов напомнить Бетьюну о любой мелочи, упущенной кем-то другим.

Гражданский член Адмиралтейского совета, личный друг Первого лорда, как вспоминал Трубридж, объяснил некоторые осложнения, возникшие после принятия различных парламентских актов и договоров, призванных контролировать, а затем и навсегда отменить работорговлю. Был англо-португальский договор, который всё ещё позволял Португалии продолжать перевозку рабов в её собственных портах, и другой, который запрещал Португалии торговлю к северу от экватора, но позволял ей продолжать торговлю к югу от него. То же самое было и с Испанией, которая, по мнению Адама, превратила в посмешище первоначальные решения. Испания и Португалия по-прежнему могли свободно торговать к югу от экватора, где даже простой моряк мог оценить богатейший урожай как в Индии, так и в Америке.

В Британии работорговля считалась уголовным преступлением. В других местах она всё ещё позволяла наживать состояния тем, кто был достаточно смел и безжалостен, чтобы рискнуть быть арестованным и наказанным.

Командование Бетюна должно было быть гибким. Необходимо было сотрудничать с кораблями других стран, но при этом обеспечивать регулярное патрулирование на наиболее вероятных судоходных маршрутах и вокруг них, чтобы любое судно, перевозящее рабов или оснащённое средствами их удержания, могло быть арестовано, а владельцы или капитаны – преданы суду.

За Траубриджем следовали два клерка, которые делали подробные записи обо всём. Когда они присоединились к «Афине» в Портсмуте, жизнь на борту королевского корабля оказалась совсем другой.

Адам также видел дело, помеченное как «Контр-адмирал Томас Херрик». Старый друг его дяди. Он вспомнил свой визит на «Unrivalled» во Фритауне, этот плавильный котел патрулей, борющихся с рабством, где происходили ужасные сцены, когда перегруженных работорговцев сопровождали в гавань, а их человеческий груз был скорее мертв, чем жив, после того как их запихнули в условия, напоминающие сцены ада.

Карты, схемы, сигналы, информация; легко было заблудиться в мелочах. Адам сохранял мысленную дистанцию, или старался. Точка зрения капитана должна была быть приоритетной: время и расстояние, наиболее благоприятные маршруты, якорные стоянки и безопасные проливы, а также надёжность или ненадёжность карт, где неотмеченный риф мог бы прорезать корабельный шпангоут, как нож сквозь масло. Пресная вода, припасы, медикаменты и распорядок дня, который поддерживал людей в форме и готовности к бою в случае необходимости.

В картографической комнате Адмиралтейства было трудно разглядеть все эти аспекты, хотя она и производила сильное впечатление.

Если у Бетюна и были какие-то сомнения, он их не показывал; он был непринуждённым, порой почти небрежным. Возможно, это тоже шло в комплекте с флагманским званием.

Открылась ещё одна дверь, и вошли двое рабочих, бережно держа между собой картину маслом. За ними последовали Бетюн и ещё один офицер, контр-адмирал.

Адам уже был представлен контр-адмиралу Филиппу Ланкастеру, чьи подвиги во время Второй Американской войны привлекли к нему внимание их светлостей.