Человек войны
Шрифт:
Он наблюдал за движением транспорта, за группами людей, за редкими вспышками цвета на проезжающих машинах в форме. Сон закончился.
Бетюн не был вовлечён в политику, но не мог не знать о дефиците и росте цен. Половина национального дохода уходила на выплату военного долга. Люди, спасшие свою страну от тирании, возвращались домой с безработицей, а то и вовсе с нищетой.
Он подумал о жене. Сегодня вечером она будет в своей стихии, льстит гостям и всегда будет в центре внимания. Как она относится к его возвращению в море на этом этапе службы? Один из самых молодых флагманов в списке ВМС. Или был.
«Тебе не обязательно идти, Грэм. Но если ты должен, то, полагаю, должен».
Неужели это все, что она для нее значила?
Пожилой клерк собирал бумаги. Бетюн знал его лучше, чем некоторых из сегодняшних гостей.
Сгорбленный, со слезящимися глазами, он скоро должен был выйти на пенсию. Забвение. Трудно поверить, что он служил на борту «Королевы Шарлотты» Блэка Дика Хоу во время той великой победы, до сих пор называемой «Славным Первым июня».
Он помолчал и сказал: «Я запру дверь после того, как вы уйдете, сэр Грэм».
Бетюн никогда раньше не видел его в растерянности; это его удивило и тронуло. Вице-адмирал Синих. Успешный и надёжный, что бы ни случилось потом.
Дверь открылась. Это был Толан, его слуга.
«Карета прибыла, сэр Грэм. Всё загружено». Он, должно быть, почувствовал атмосферу, неопределённость между адмиралом и клерком. «Мистер Трубридж ушёл вперёд».
«Да. Я сказал ему не ждать». Толан был его слугой, на море и на берегу, сколько он себя помнил, и будет с ним на борту «Афины».
Когда он снова взглянул, клерк исчез. Ещё один призрак.
Бетюн взял письмо со стола. Возможно, это был момент принятия решения. Он несколько раз пытался написать его на адмиралтейской бумаге, чтобы оно не выглядело неприличным или слишком личным. В его старом кабинете это, возможно, было бы проще. Там, где она навещала его, «наверху, на задней лестнице», они шутили по этому поводу. Он притворился, не желая разрушать дружбу, которая существовала уже тогда, по крайней мере, в его собственном сердце.
Леди Кэтрин Сомервелл. Всегда так легко прочитывала его мысли. Её улыбка, прикосновение рук. Его ярость и отчаяние, когда её чуть не изнасиловали в том маленьком домике в Челси. Он несколько раз проходил мимо него или проезжал мимо, зная, что это невозможно, опасно для его собственной безопасности и будущего в той единственной жизни, которую он хотел или понимал.
Их последняя назначенная встреча навсегда осталась в его памяти. Как она окликнула его, как её глаза сверкали презрением, когда она уходила от него к своей карете.
«Ты любишь меня, Грэм?»
Он не мог вспомнить свой ответ, потрясённый прямотой вопроса. Но он всё ещё слышал её ответ, её отстранённость.
Тогда ты дурак.р
Это было безумие, но он ни о чём другом не думал. Как будто это давало ему цель и стимул к ближайшему будущему. Безумие…
И всё же, когда дело дошло до него, он не колебался. Никаких сомнений.
Моя дорогая Кэтрин... Сожаления могут прийти позже.
«Позаботься об этом, Толан».
Толан взял письмо и положил его в карман. Их взгляды лишь на мгновение встретились.
«Все сделано, сэр Грэм».
Вместе они вышли в коридор. К счастью, там было безлюдно и необычно тихо. Как будто всё здание затаило дыхание, прислушиваясь.
Бетюн вдруг обрадовался отъезду.
Лейтенант Фрэнсис Трубридж легко выскочил из экипажа и взглянул на дом. При дневном свете всё выглядело совсем не так, как он ожидал или помнил по тому единственному визиту к капитану Болито и его очаровательной спутнице.
Он чувствовал на себе взгляд кучера. Простой лейтенант, будь то адмирал или нет, видимо, не заслуживал ни вежливости, ни усилий, чтобы спуститься вниз и открыть дверцу кареты. Или чего-то ещё.
Трубридж оглядел остальные дома, которые, казалось, соединялись или перекрывали друг друга, выходя на площадь, и каким-то образом выделялись на фоне многолюдных улиц, которые он наблюдал по пути сюда.
Уайтчепел сильно отличался от того, что он считал своим Лондоном. Оживлённые рынки, улицы, полные телег извозчиков и уличных торговцев, толкающих свои тачки, кричащих о своих товарах и обменивающихся шутками с горничными и прохожими. На этой тихой площади всё ещё можно было слышать их, и видна была церковная башня, которую кучер использовал как маяк, чтобы ориентироваться среди суеты и шума.
«Надолго, сэр?»
Странно думать, что после сегодняшнего дня больше не будет бесплатного транспорта Адмиралтейства, кучера, привыкшего возить старших офицеров и их помощников в такие дикие места, как Уайтчепел.
«Столько, сколько потребуется. Подожди здесь». Он посмотрел на него снизу вверх. «Пожалуйста».
Траубриджу было двадцать четыре года, но он уже был достаточно опытен, чтобы это понимать, если бы не репутация и влияние отца, ему бы никогда не предложили должность флаг-лейтенанта. Бетюн хотел избавиться от своего предыдущего адъютанта, который был каким-то родственником леди Бетюн. Он улыбнулся. Это решило дело.
Если бы он покинул Адмиралтейство на несколько минут раньше, он мог бы не получить запечатанную записку. Толан, слуга Бетюна, каким-то образом её перехватил. Защищал ли он своего господина или нашёл нового союзника – с Толаном было трудно сказать.
Он повернулся к входной двери и прислушался к своим ощущениям. Хитрость или какая-то ловушка? Он вспомнил момент, когда капитан Болито ворвался в комнату с зеркалами и горящими лампами. Женщина с тяжёлым подсвечником в руке, распростертая, хнычущая фигура, лежащая среди осколков стекла. Обнажённая кожа там, где платье было сорвано с плеча. Лицо капитана, когда он обнял её. И взведённый пистолет в моей руке. Неужели это действительно я?
Он чуть не подпрыгнул, когда стук дверного молотка разнесся по всему дому. Он воспользовался им, не осознавая этого и не колеблясь.
Он вспомнил, как мельком увидел грозную женщину, которая столкнулась с ними у этой же двери. Даже рулевой капитана был впечатлён.
Но дверь открыла маленькая бледная служанка.
«Кого мне сказать?» — спросила местная девушка. Он слышал тот же акцент на улицах и в некоторых домах, где оставлял высокопоставленных офицеров развлекаться.
Трубридж. Я пришёл…»