Чтение онлайн

«Вы были в Лондоне, сэр…» Его голос затих.

«И я поддержал ваше решение, мистер Стерлинг, как и положено». Он оттолкнулся от стула. «В будущем, если возникнут какие-либо сомнения, обращайтесь ко мне».

Он подошел к кормовым окнам, наклонив тело под углом к наклонной палубе.

«Через десять минут мы начнём тренировку верхней батареи. Я буду засекать время на каждое упражнение».

Стерлинг покинул каюту, не сказав больше ни слова, и Адам понял, что потерпел неудачу. Стерлинг никогда не изменится. Возможно, он просто не знал, как.

Человек мёртв. Как росчерк пера в вахтенном журнале, а теперь и в судовой книге. DD демобилизован. Разве это всё, что есть в жизни?

Он перешел на галерею и позволил влажному ветру обдувать его волосы и лицо.

Плохое начало.

Голос словно пробудил оборванное воспоминание. Словно осуждение.

Афина, сэр? Несчастливый корабль!

Раздавались пронзительные крики и топали ноги по палубе, когда люди бежали готовить восемнадцатифунтовки с подветренной стороны к учениям. Но голос не умолкал.

6. Судьба

Капитан Адам Болито стоял у палубного ограждения, лишь его взгляд двигался, следя за каким-нибудь ориентиром или другим судном на сходящемся галсе, в то время как земля всё время приближалась, словно пытаясь поглотить весь корабль. Ночью и ранним утром ветер немного стих, замедлив движение «Афины» и её последний подход к Плимуту. Адам был на палубе ещё до рассвета, готовясь к этому моменту. Ответственность капитана, когда любая оплошность или нетерпение могут привести к катастрофе.

Он думал об этом, даже осушая несколько кружек кофе Грейс Фергюсон. Он много раз заходил в Плимут и выходил из него, как младшим офицером, так и командуя собственным кораблём. И всё же на этот раз всё казалось совершенно иным, даже расширяющийся пролив казался незнакомым. Враждебным.

«Она идет спокойно, сэр, на запад».

Это был Фрейзер, капитан лодок, стоявший у своей карты с одним из своих помощников, всегда настороже, засунув одну руку под пиджак и беззвучно барабаня пальцами, выражая тревогу. За свой корабль или за капитана? По его суровому лицу было невозможно понять.

Адаму пришлось сдержаться и не поднять взгляд, когда грота-марсель шумно хлопал и стучал. Ветер угасал, а земля служила им щитом.

Он слышал, как Мадж-боцман выкрикивает приказы, и как босые ноги скользят по влажному настилу, подчиняясь. Скрипели блоки, брызги капали с брасов, когда всё больше людей наваливались на огромный грот-рей. Они шли так круто к ветру, что любому наблюдателю с берега казалось, будто они идут почти носом к корме. Адам вспомнил слова Фрейзера, сказанные ими, когда они впервые встретились на этой палубе.

Отличный парусник, держит курс даже в штормовую погоду.

Адам наблюдал, как бледный солнечный свет отражался от чего-то на берегу. Это было меньше двух месяцев назад, в этой же гавани. Когда он потерял «Непревзойденного». Как такое возможно?

Он сказал: «Пусть она упадёт с мыса, мистер Ластик». Он протянул руку и почувствовал, как гардемарин положил ему на ладонь телескоп.

Подняв его, чтобы направить по правому борту, он услышал, как Фрейзер отдаёт приказы, и почувствовал его облегчение от того, что капитан заметил упрямый дрейф, когда ветер вырывался из парусины над их головами. Адам выровнял подзорную трубу и стал изучать большой трёхпалубный корабль, стоявший на той же якорной стоянке, что и в тот день, когда он впервые поднялся на борт и лично встретился со знаменитым адмиралом лордом Эксмутом. Когда он сказал ему, что хочет, чтобы «Unrivalled» был готов занять её место в авангарде, когда он будет командовать атакой флота на Алжир. Казалось, это тоже было целую вечность назад. Теперь на бизани «Королевы Шарлотты» развевался контр-адмиральский флаг, её момент славы прошёл. Как и «Unrivalled».

«Сторожевой катер, сэр!» Хриплый голос, который он узнал среди множества до сих пор незнакомых ему голосов: Сэмюэл Фетч, канонир «Афины», служивший в море с девяти лет. Он рассказывал о своих многочисленных подопечных, от двадцатичетырехфунтовых пушек до скромных вертлюжных орудий, словно о живых, каждое со своей особенностью или недостатком. Фетч был командиром орудия на старом «Беллерофоне» в дивизии Ли Коллингвуда при Трафальгаре. Это отличало его от других. Особенный. Старый Билли Раффиан, как его ласково называли, всё ещё был с флотом. Выживший, как и Фетч.

Адам снова навёл подзорную трубу, и на несколько секунд фигуры, работающие на баке, обрели резкость. Барклай, младший лейтенант, вместе со своей якорной командой, прикрыв глаза от солнца, смотрел на корму, на квартердек, ожидая сигнала отдать якорь левого борта.

Адам решил, что он хороший офицер, работающий как с фок-мачтой, так и со сложным рангоутом и такелажем, так и со своей собственной батареей орудий. И, что ещё важнее, со своими людьми.

Он услышал, как Стирлинг крикнул что-то одному из гардемаринов, спешащему по правому трапу. Первый лейтенант, похоже, никогда не пользовался рупором и даже не носил его с собой, в отличие от большинства его коллег. Он просто прижимал ко рту одну из своих больших рук, и его голос разносился непринуждённо, словно туманный горн.

Помимо служебных и рутинных дел, они почти не разговаривали с тех пор, как обнаружили тело в одном из трюмов. Для него это было в прошлом, больше не имело значения. Это было обычным делом среди моряков; Адам знал это давно. Человек существовал как товарищ по команде с момента зачисления на службу. Когда он покидал корабль, по собственному желанию или по принуждению, или, как несчастный моряк по имени Хадсон, был демобилизован замертво, его списывали со счетов. Никогда не оглядывайся назад. Никогда не возвращайся.

Адам взглянул на мачтовый крюк, оценивая ветер и его силу с подветренной стороны земли.

Сквозь перекрывающую паутину черных снастей проникал солнечный свет, щипая глаза.

Это корабль. Я здесь чужак.

Фрегат был чем-то живым. Можно было почувствовать каждое его настроение и соотнести его со своими способностями.

Он закрыл свой разум для сомнений.

Любой корабль был хорош ровно настолько, насколько хороша его компания. И её капитан.

Он услышал, как Фрейзер сказал одному из приятелей своего хозяина: «Я бы сказал, это почти правда, да, Саймон?»

Адам взглянул на него. Слова не были произнесены. Они были не нужны.

«Человек, наденьте подтяжки на руки, пожалуйста!»

Голос Стерлинга нарушил тишину.

Клубки ниток Топса! Запишите имя этого человека, мистер Мэннерс!

Адам снова поднял подзорную трубу, наблюдая за двумя медленно движущимися рыболовецкими судами и изящной шхуной, распускающей паруса, направляясь к мысу и серому проливу за ним. Затем он перевёл подзорную трубу на флагман, стоящий на якоре. За ним земля была окутана туманом, где всё ещё лежал другой флот. Призраки, некоторые с громкими именами, запомнившиеся своей доблестью в битве с общим врагом. Теперь это были громадины, орудийные порты пусты и слепы, мачты опущены, палубы завалены мусором и заброшены.