Чтение онлайн

День парусного спорта.

Он снова взглянул на капитана, всё ещё в чистой рубашке и бриджах, сюртук которого висит на двери каюты. Выйдя в море, он переоденется в один из своих заляпанных непогодой сюртуков и белые брюки, которые так любили большинство офицеров. Он подумал об адмирале: трудно было представить, что Бетюн когда-либо был другим, чем сейчас. По крайней мере, он разговаривал с людьми, которые ему служили. В отличие от некоторых. В отличие от большинства.

Джаго думал о предстоящих днях и неделях. Антигуа он знал достаточно хорошо. Дружелюбное место, но тогда ему угрожала война: старые враги, Франция и Испания, даже голландцы. Путь был долгим, почти четыре тысячи миль, судя по всему. Он отделит моряков от «пассажиров», хвастунов от тех, у кого есть мозги.

И он подумал о Нейпире. Мистер Нейпир. Пан или пропал, говорили они все. С ним всё было бы в порядке, если бы такие поросята, как мичман Блейк и надменный Винсент, оставили его в покое. Блейки и Винсенты были на каждом корабле, который когда-либо знал Джаго. Нейпир был славным парнем, но чтобы стать офицером, требовалось нечто большее, чем просто новая модная форма или изящный кортик.

Он услышал голоса, а затем крик часового: «Вахтенный мичман, сэр!»

Боулз был там, дверь была полуоткрыта, как будто он тоже прекрасно понимал настроение капитана.

Яго цокнул зубом. Вот это да! Это был мистер Винсент, чёрт возьми.

«Сторожевой катер у борта, сэр. Запрос последней почты». Он стоял очень прямо, и только глаза его двигались, пока он наблюдал за капитаном, силуэт которого теперь вырисовывался на фоне кормовых окон, положив одну руку на кресло с высокой спинкой.

«На столе». Адам повернулся и посмотрел на них, словно не решаясь. Теперь было слишком поздно. «Только это. Спасибо».

Он уже видел, как сторожевой катер обходил стоявшую на якоре «Афину»; даже без подзорной трубы он узнал офицера, который был на нём. Тот же самый

человек, который прибыл на борт «Непревзойденного» и принес новые приказы, а также сообщил ему, что он теряет свой корабль.

Два письма, одно к тёте Нэнси; на этот раз, он надеялся, настоящее послание. Обычно, когда он писал ей, на написание одного письма уходили недели, учитывая морские мили, всевозможные помехи и войну. Но она всё поняла. У неё были веские причины.

А другой… У него не было слов. Это было не похоже на то, чтобы снова увидеть её. Обнять её. Видеть её эмоции, её страхи. Он отплывал через несколько часов и будет отсутствовать несколько месяцев. Или дольше. Кто знает?

Казалось, он услышал слова Бетюна. Эта миссия, ведь именно ею она быстро становится. Что он мог ей предложить? Зачем ей ждать? Она и так уже достаточно потеряла в жизни.

Он снова взглянул на стол. Письма и Винсент исчезли.

Он взял свою книжечку и взглянул на пальто на двери; оно уже не было неподвижным, а слегка покачивалось. Ветер вернулся. Он представил себе разные лица, которых узнал за столь короткое время, и их реакцию. Фрейзер, штурман, наблюдал за шкентелем на мачте, пытаясь почувствовать силу ветра, как он повлияет на его расчёты и на его капитана. Стирлинг, не сводивший глаз с рангоута, реев и такелажа, оценивал все возможные опасности для матросов, устанавливающих паруса, сжимающих твёрдый парус, бережно обращаясь с каждой рукой и опорой для ноги. Старый Сэм Фетч, канонир; он проверял каждое орудие и его казённый канат, чтобы убедиться, что ничего не сломается, если погода ухудшится в открытом море.

Он слышал, как Боулз наполняет свою чашку кофе, читая знаки.

Слишком много бренди, может быть? Он вспомнил контрасты, которые испытал, совершая обходы накануне вечером. Из одного конца корабля в другой, со Стирлингом, тяжело ступающим позади, и мичманом впереди, без обычной формальности корабельного капрала или капрала. Он видел их лица, когда снимал шляпу каждый раз, входя в кают-компанию или проходя по переполненной орудийной палубе. Сюрприз.

Оценки, веселья – трудно было сказать. Но это всегда было – урок, который Ричард Болито вдалбливал своему племяннику, когда тот был новеньким и зелёным, таким же зелёным, как Дэвид Нейпир. Проявляйте уважение. Это и их дом тоже, помните об этом. Он чувствовал, что Стерлинг следует его примеру, возможно, впервые за время службы.

Уорент-офицеры в своей кают-компании чувствовали себя непринуждённо, даже с капитаном. Они были готовы ответить на случайный вопрос и задать свой. Вы скучаете по «Непревзойдённому», сэр? И, не задумываясь, он ответил: «Я скучаю по части каждого корабля, на котором когда-либо служил». Любопытно, что он впервые выразил это словами.

Затем – кают-компания Королевской морской пехоты. «Казармы». Всё на своих местах, атмосфера солдатского товарищества, выделявшая их среди толпы вокруг.

Кают-компания мичманов, неопрятная, несмотря на все их спешное приготовление к визиту. Живя день за днём, как и все мичманы, думая лишь о том, как бы достичь последней ступени лестницы, сдать экзамен на лейтенанта и только потом стать королевским офицером. Мало кто задумывался, что шаг из кают-компании на квартердек — это всего лишь начало.

Будь Люк Джаго рядом, он бы увидел всё другими глазами: потенциальных тиранов и задир, подхалимов и неудачников. И, лишь изредка, того, кто слушал и учился, и заслуживал своей новой власти. Он чаще оказывался прав, чем неправ.

А Раундс отвел его в лазарет на нижней палубе, ниже ватерлинии «Афины», где хирургу Джорджу Кроуфорду и его товарищам приходилось иметь дело с любыми видами недугов и травм: от огнестрельных ранений до падений с высоты, от лихорадки до последствий порки.

Кроуфорд был жилистым, тихим человеком с очень ясными глазами и голосом, который не был ни резким, ни грубым, когда он говорил о своей профессии. Адам подумал, что он совсем не похож на дерзкого и остроумного ирландца из «Непревзойденного».

Через час он должен был явиться к вице-адмиралу. Они обедали вместе; Траубридж и Генри С. Аутер, капитан отряда Королевской морской пехоты, также присутствовали там. Разговор был лёгким и не омрачённым служебным долгом, насколько это вообще было возможно. И вино, как и предполагал Адам, было предсказуемым. Слишком много бокалов. Только вице-адмирал, казалось, не пострадал. Адам был почти благодарен, когда его вызвали провести капитанский обход.

Он задался вопросом, остался ли Бетюн в своей койке после ужина.

Он улыбнулся. У Яго, вероятно, был ответ и на этот вопрос.

Часовой крикнул: «Вахтенный офицер, сэр!»

Это был Барклай, младший лейтенант.

«Офицер охраны оставил вам посылку, сэр. На ней нет адреса и подписи. Я не уверен, что мне следовало её принимать».

«Кто передал его сторожевому катеру, мистер Баркли?»

Лейтенант, возможно, пожал плечами, но сдержался. «Кто-то с местной верфи…»

Адам увидел дом, белый на фоне деревьев и Тамары. Пустой, если не считать двух человек.

"Покажите мне."

Джаго взял его у лейтенанта и отнес в главную каюту.

«Здесь, внизу, сэр?»

Он был квадратным, завёрнутым в светлую парусину, словно поднос. Адам покачал головой. Во рту пересохло.

«Нет, Люк. На стуле».

Джаго прислонил его к спинке стула и с подозрением осмотрел. Боулз наклонился, чтобы расстегнуть его, но Адам сказал: «Я сам».

Это была рама; её, должно быть, сделали совсем недавно, возможно, всего день назад, дерево было гладким, но некрашеным. С верфи.